Выезд такой, что даже у Бодуанов не лучше, а тамошние конюшни всегда были всем на зависть, это и в городских хрониках отмечается. Слуг, которые ему не понравились, тут же рассчитал, и нанял других, и платит им столько, что прислуга всех соседей только облизывается. Ну как не подоить такого человека?
Правда, что-то не выходило его доить. И отправляясь на обед в дом Гаспара Талона, Жермон Руа думал – как он будет рассказывать об этом остальным. Говорить, как есть, что Жермон просчитался – не хотелось.
А как тогда?
Откровенно говоря, он уже устал. Устал прикрывать их дела, тем более, что ему-то ничего и не перепадало от тех дел, иначе разве сидел бы он без денег? Но семь лет назад, когда и Талон, и Сюлли поддержали его назначение на должность мэра, то сразу и сказали – с нами вас непременно назначат, и будете вы первым человеком в нашем славном городе. Но потом вы нам поможете, немного поможете.
На самом деле это «немного» оказалось очень даже много. Ну хорошо, будучи совладельцем весёлого дома, Жермон кое-что имел.
И с контрабандистов, доставлявших с их стороны через горы в империю всякую революционную пропаганду и оружие, тоже имел. Но остальные имели много больше, даже Ламбер, которого сначала тоже позвали только для того, чтобы иметь надёжное прикрытие.
Да кому какое дело до веселого дома и контрабандистов, честное слово? Всё это нисколько не мешает жителям Верлена!
Правда, часть городских налогов тоже оседала в карманах компании, но – не такая, чтобы об этом громко кричать.
Жермон ещё подозревал, что Гаспар Талон пользуется доверенными ему деньгами клиентов – втайне от родичей, конечно же, потому что родичи такого бы не одобрили, у них в семье с дисциплиной жестко. Это Гаспару повезло жить и работать на окраине, где за ним никто не смотрит, а в крупном городе ему бы такое с рук не сошло."
"Как только в город приехал с какими-то неизвестными целями целый богатый граф, хоть бы и не из древней знати, но – с настоящими деньгами, компаньоны озадачились – как можно на том графе заработать.
И уже представили, как продают ему дом Бодуанов, а выплаченный им налог за сто лет раскладывают по своим сундукам. А Жермон ещё выговорил себе двадцать пять процентов за услугу от самого графа. И вот теперь – что? Говорить, что ничего не выйдет?
Но оказалось, что судьба послала передышку. Не успели они сесть за стол, как явился Анатоль Ламбер, да не просто так, а с новостями.
