Эта маленькая душная комнатушка три на четыре метра, медленно наполняющаяся дымом, станет моей могилой.
Я чувствую горькую апатию, сажусь на пол, к двери, ведущей на улицу и просто жду, когда всё закончится.
Глаза слезятся, но я не плачу. Я впала в какое-то пугающее депрессивное состояние. Если бы я была чуть посмелее, я бы нашла способ побыстрее избавить себя от мучительного ожидания смерти.
Я вспоминаю свою маму. Так много не успела ей сказать, так много хотела бы спросить сейчас. Думаю, правда ли, что загробная жизнь существует? Мне бы хотелось верить в это.
Я вспоминаю Дениса. Жаль, что я так мало времени успела провести с ним после потери памяти. Жаль, что я так и не смогла снова почувствовать каково это, когда твой любимый мужчина соединяется с тобой воедино в самом естественном из всех возможных сплетений. Как две детали, идеально совпадающие. Как две части одного целого.
Я всхлипываю, начиная плакать от жалости к своей судьбе. И вместе с моими вдохами сквозь скомканную ткань футболки в рот, обжигая горечью горло, а потом и в лёгкие начинает попадать всё больше химического дыма.
Я закрываю глаза, чувствуя слабость.
Где-то на границе сознания слышу громкий голос, что зовёт меня, но я больше не могу управлять своим телом.
Из последних сил пытаюсь приоткрыть глаза и на краткий миг мне это удаётся. Кажется. Я не уверена. Потому что мне видится, словно Денис здесь. Рядом со мной. Он как герой крутого боевика достаёт пистолет и стреляет в замок двери. Я вижу белый свет.
Это улица. Или это свет в конце туннеля?
Я больше не могу дышать. Я больше не могу держать глаза открытыми. Я больше не могу существовать в этом мире.
Прости, Денис. Я держалась, сколько могла. Но всё равно не дождалась тебя.
35. Он
Сначала мой мозг упрямо не желает связывать воедино два коротких, чудовищно неправильных предложения. «Склад полыхает». «Внутри она». Мне хочется рассмеяться. Вероятно, Иван просто не понял моего вопроса."
"— Вы слышите меня, майор? — Подаёт голос вышеупомянутый товарищ.
— Склад горит. Лукерья осталась внутри. Пожарный расчёт в пути, пока не прибыл.
— Слышу, — глухо отзываюсь я и роняю телефон.
Не уберёг. Не защитил. Не справился.
Мать смотрит на меня. Уверен, на мне лица нет.
— Что случилось, Денис? — Она подходит ближе. — Господи, да не молчи же ты! Что случилось?
Я не готов говорить об этом. Мне кажется, что произнеся, признав это, я поставлю окончательную точку в нашей истории. Но к этому я не готов.
