Пожалуйста!
— Лукерья, мне правда жаль, что так вышло, — подаёт голос Заруцкий. — Подпишите, пожалуйста, здесь и здесь.
— Даниил Филатович, — умоляюще шепчу я. — Пожалуйста! Я не понимаю, что происходит, но вы не должны оставлять меня умирать.
— Давай, старик, живее, — подгоняет Вероника. — Знаешь, что каждая секунда на счету. И какой человек ждёт от нас результата! Либо одна сопливая девка, либо вся семья!
— Лукерья, — нотариус смотрит с жалостью, — здесь и здесь.
Я упрямо мотаю головой. Нет! Не стану ничего подписывать!
Вероника снова хватает мои волосы в кулак и с размаху ударяет головой об стену.
Мне больно, но я в порядке.
— Да все наши проблемы из-за тебя! Откуда ты только нарисовалась? Ещё и с таким деятельным мужем? Отец оставил всё тебе, а его долги повесили на нас! Ты просто не представляешь, какие серьёзные люди заинтересованы, чтобы акции попали в правильные руки. Просто подпиши и не мучайся!
По её глазам я вижу, что она заставит меня подписать. Она готова причинять мне боль, которою я не готова испытать.
Сквозь рыдания я тянусь к ручке и вывожу корявую подпись. Надеюсь, они слишком заняты, чтобы разглядывать сейчас документы, а потом… Когда всё закончится, будет уже поздно. Акманов оспорит эти бумаги, потому что я давно не Голавлёва. И я надеюсь, что он всё поймёт.
В какой-то степени удача на моей стороне, потому что Заруцкий не глядя сгребает документы и первым выходит в боковую дверь. Я жадно ловлю губами воздух с улицы.
Следом за ним выходит Леон.
Потом — Олег. Он не смотрит на меня. И я знаю, что ему абсолютно всё равно, что я остаюсь здесь умирать.
Я уже чувствую запах гари. Здесь, на складе, хранится много чего. Чёрный дым постепенно заполняет помещение. Запах химический, едкий.
— Ну прощай, сестрёнка! — Склоняется надо мной Вероника. — Передай привет отцу, если вдруг не попадёшь в рай, ладно?
Она смеётся. Замахивается. И сильно бьёт меня в грудь. Я не могу сделать вздох и падаю на пол.
— Без обид, просто выиграть время, пока я запру эту чёртову дверь, — говорит мне на прощание родственница и уходит, оставляя меня практически в самом центре горящего склада.
Постепенно мне удаётся вдохнуть задымлённый воздух. В этом нет абсолютно никакого смысла. Что я дышу, что — нет, эффект одинаковый.
Я стягиваю футболку и обвязываю вокруг лица, пытаясь хоть немного защитить органы дыхания. Нерешительно дёргаю дверь, ведущую обратно в склад, но она не поддаётся. Я заперта.
