Она разворачивается на мысках и удаляется в сторону дома.
Я нерешительно поворачиваюсь к Денису. Как я и ожидала, он в бешенстве. Супер.
— Прежде чем ты на меня наорёшь, я скажу тебе правду. Я гуляла в саду, когда Лина окликнула меня. Я не помнила её, как не помнила и её бабушку, но всё равно пошла к ним в гости. Я не хотела обижать девушку в инвалидном кресле.
Денис смягчается. В его взгляде всё ещё остаётся некая обеспокоенность, но он уже однозначно не бесится.
— Что ж, такова судьба, значит. — Всё, что он говорит мне.
И почему-то мне кажется, что в его голосе звучит сожаление.
Остаток вечера его мысли блуждают где-то далеко. Денис крайне рассеян, что ему вовсе не свойственно. Мне ещё не доводилось видеть его в таком состоянии.
И это пугает меня. Настораживает. Словно снежный ком, набирая скорость, несётся прямо на нас. И скоро сметёт всё на своём пути, разделяя меня и мужа по разные стороны.
Интуитивно я чувствую: над нашими отношениями повис какой-то домоклов меч. И когда он опустится, приводя в исполнение своё наказание, мне неведомо.
Но меня заботит вопрос, что я буду делать, когда это произойдёт. Как я справлюсь с делами отца, где буду жить, как я буду жить..? Благодаря папе я навсегда освобождена от раздумий на тему: на что я буду жить. Но это совсем не облегчает мою жизнь.
— Что-то ты поникла, Луковка, — замечает Денис за ужином.
— Думаю, что у нас определённо есть какие-то проблемы, но ты скрываешь это от меня.
— Я бы правда хотел сейчас тебя заверить, что ты ошибаешься, но, — он протяжно выдыхает, — ты права.
В компании твоего отца не всё гладко. Я хотел бы оградить тебя от этих знаний, но не могу, не имею права молчать, когда оставлять тебя в полном неведении просто… небезопасно.
Он смотрит на меня. В его взгляде я читаю одновременно столько мыслей и эмоций, но они никоим образом не отражаются на его лице. Это невероятно. Внешне он абсолютно спокоен. Даже равнодушен. Но глаза горят и кричат мне о его чувствах.
— Что ты имеешь в виду?
— Эта информация должна остаться между нами, — быстро говорит мне Денис.
— Ни одна живая душа не должна знать о том, что я тебе расскажу.
— Хорошо. Ты же знаешь, что у меня есть только ты. Мне просто не с кем делиться новостями.
— Твой врач, — вскидывает он брови и буквально выплёвывает, — соседка Лина?
— Я прекрасно понимаю, что есть вещи, которые никому лучше не говорить, — обиженно возражаю в ответ, и он кивает, выдыхая.
Он убирает со стола, освобождая поверхность.
