Даже в самой нелепой теории я никогда бы не променял её на другую женщину.
— Луковка, мне не нужна другая. Только ты.
Она жмурится от удовольствия и льнёт ко мне, устраиваясь на моей груди.
— Я очень боюсь, что ты бросишь меня, — шепчет еле слышно.
— А я боюсь, что ты бросишь меня, — шутливо отвечаю ей, и она щипает мой бок.
— Денис, я серьёзно. Ты понимаешь, каково это — быть одной во всём мире?
— Ты не одна, маленькая. Не одна. Я не брошу тебя. Ева без ума от тебя. Мама… — Глупость, конечно, но она когда-нибудь смирится.
— Хочешь, слетаем в отпуск к твоей троюродной тётке?
— Не-а, — отзывается она. — Несмотря на то, что она и её дети мои единственные оставшиеся родственники по матери, мы не очень-то ладим.
— Она любит тебя, — быстро целую макушку, — тебя невозможно не любить.
Лукерья доверчиво жмётся ко мне и вскоре затихает. Разглядываю её спящую и хочу спасти от этого жестокого мира. Только нет у меня никакого волшебного средства.
Пока могу, прикрываю малышку, прячу за собой. Главное, чтобы верила мне.
Чтобы доверяла.
Сегодня восстановлено шаткое перемирие.
А завтра снова начнётся война.
Наутро я просыпаюсь от того, что мне ужасно жарко и нечем дышать. Не сразу я понимаю, что у жены снова разболелась голова. Именно поэтому она тяжело сопит у меня под боком. Именно поэтому мы накрыты с головами одеялом и поверх ещё пледом.
— Луковка, — как можно тише зову я, и она вздрагивает. — Ты приняла таблетку?
Она чуть заметно качает головой. Отрицательный ответ.
— Сейчас, маленькая, я позабочусь о тебе.
Бросаю взгляд на часы, прикидывая, сколько у меня есть времени, и тихо выползаю из-под одеяла.
— Ты сможешь побыть со мной? — Скрипуче спрашивает Лукерья. — Хотя бы ещё немного?
— Конечно, Луковка. Сейчас примешь обезболивающее, и я полежу с тобой.
Делаю всё быстро, чтобы осталось больше времени. Надеюсь, ей станет легче до того, как мне придётся уйти. Мне очень жаль, что я вынужден оставлять её в таком беспомощном состоянии, но сегодняшние встречи перенести мне не удастся.
— Пара секунд, — говорю ей и распахиваю одеяло. — Будь умницей, вот твоя таблетка.
Лукерья морщится, но делает глоток воды и протягивает мне стакан, падая обратно на подушку.
Я ложусь рядом, подтыкая одеяло. Мы снова в защитной теплоте и темноте. Когда глаза привыкают, я с удивлением вижу, что жена смотрит на меня.
— Ты чего не спишь?
— Плохо, Денис… — Измученно шепчет она.
— Знаю, маленькая. Сейчас пройдёт.
— Спасибо, что заботишься обо мне.
