Лукерья без конца читала книги о беременности и родах, об успешном родительстве, и я порадовался её осознанному подходу и соглашался со всеми предложениями.
Потом она с истерикой отказалась от узи. И вообще — от любого осмотра. «От любого вмешательства», — если быть точнее. И началась новая эпоха. Мой кромешный ад.
В нашем доме стала частенько появляться милая женщина, с которой Лукерья проводила несколько часов в неделю. Доула, помощница в родах, наставляла мою жену в организации встречи с ребёнком, пол которого мы до сих пор не знаем, в домашних условиях.
Никакие увещевания, что больница безопаснее для самой Лукерьи и для нашего ребёнка, не приносили результата. Жена рыдала, обвиняла меня в чёрствости и собиралась подавать на развод миллион раз в неделю. Когда она съехала к моей маме, я понял, что мне придётся действовать иначе и начал во всём ей потакать.
Так ей тоже не пришлось по нраву: теперь она обвиняла меня в том, что я «не люблю и не забочусь о ней, а только лишь откупаюсь». На вопрос, чем я откупаюсь, она залилась горькими слезами, но признала, что я всё-таки люблю её и забочусь о ней.
Той же ночью Лукерья разбудила меня и сказала, что очень сильно, просто невозможно хочет… есть. И я бы рассмеялся, если бы не я оказался тем счастливчиком, кто отправился в круглосуточный супермаркет в три ночи за скумбрией и консервированными ананасами.
Грешным делом я подумывал, что она просто решила надо мной пошутить. Или отомстить таким образом. Но когда она выложила на ломтики чёрного хлеба куски копчёной рыбы и накрыла сверху колечками ананаса, когда она поедала этот невероятный бутерброд с превеликим удовольствием, я понял, что нет.
Не шутила.
— Денис, я так сильно тебя люблю! — Счастливейшим голосом пропела она мне. — Спасибо! Это очень вкусно! А ещё погрей мне молока, пожалуйста!
Периодически у неё возникали особые желания. Меня уже не удивляли просьбы купить селёдку, непременно с икрой, и неспелые киви, кальмаров с дыней, манго с воблой, сушёных анчоусов с самыми зелёными яблоками, какие я только смогу найти в магазине, речного окуня и сливы с маминого участка.
Ну и что, что они только завязались. Она же очень хочет их. Прямо до слёз.
Легенды о странностях моей жены ходили по всему управлению."
"Весь мир ожидал с нескрываемым интересом, кого же носит под сердцем гражданка Акманова.
И больше всех ждал я сам.
Мне было очень любопытно: девочка или мальчик? Лукерья говорит, что ей всё равно. Главное, здоровый.
