Когда они поняли, что этот способ не сработает, преступники искали возможность подловить тебя. И им это удалось…
— Хорошо, что всё обошлось, — улыбается Авдотьев.
— Меня спас Денис, — говорю в никуда.
— Можно сказать, — подводит итог Миронов, — что на протяжении всего времени майор Акманов выступал в роли вашего ангела-хранителя.
— Мой личный фсбшник, — горько усмехаюсь я, вспоминая шутку Лины.
Метлицкий хмурится, а Миронов смеётся.
— Можно сказать и так, — бросает он и закашливается, натыкаясь взглядом на самого Акманова.
49. Он
Лукерья слишком спокойна. По своему большому опыту я могу судить — это плохо. Слишком. Человеку тяжело принимать такие новости. Сдержанность — не есть норма. Истерика более предпочтительна.
— А моя квартира? — Безразлично спрашивает она.
— Ваша квартира всё ещё ваша, — заверяет Метлицкий.
— Но… Как же ремонт… и те люди… — Лукерья растеряна.
— Мы задействовали некоторых гражданских при проведении операции. — Объясняет Альберт Станиславович. — Ваш сосед вышел в нужный момент.
В квартире ждали наши сотрудники. Мы перенесли мебель в соседнюю квартиру, установили подготовленные панели на стены, заменили некоторую мебель на новую… Обтянули дверь. Это не занимает много времени при должном уровне сноровки и подготовки. Ваши личные вещи доставили в дом майора Акманова…
— А фотографии? — Глухо спрашивает Лукерья.
— Фотошоп. — Пожимает плечами Миронов. — Мы следили за вами почти два года. Подготовка была на высшем уровне.
Как-то незаметно уходит Авдотьев.
И все прочие молчавшие мужчины. В кабинете нас остаётся четверо.
— Значит, это всё неправда? — Уточняет Лукерья.
— Что именно? — Усмехается Миронов. — Если касаемо вашей квартиры, то, конечно, все права принадлежат вам. Как и компания. Как и часть счетов. Те, что не будут арестованы в результате проверки."
"— Ясно. — Кивает она. — А… мои документы?
— Сумку с ключами и документами подменили в ресторане, пока вы выясняли отношения с Шуваловым.
— Понятно. — В голосе Лукерьи нет абсолютно никаких эмоций.
— То есть, вы вернёте мне мои документы?
— Тут немного сложнее, — говорит Метлицкий. — Видите ли, в данный момент времени, начиная с пятнадцатого июня прошлого года, вы, скорее, Акманова, чем Голавлёва. Но не переживайте, ваш брак будет аннулирован, все записи — уничтожены, и вы сможете вернуться к прежней жизни. Словно ничего не было.
Я физически истощён. Вынужденно опускаюсь в кресло рядом с ней. Боль за грудиной превозмогает ноющую боль в руке.
