Ты понимаешь, что на это могут уйти годы?
— А ты понимаешь, на что Миронов тебя обрёк? Понимаешь, что можешь встретить женщину, которую на самом деле захочешь сделать своей женой, а не сможешь, пока не закончишь своё дело? Потому что у тебя уже как бы есть жена. — Мать нарисовала пальцами в воздухе кавычки. — Незнакомка. Слишком молодая. Наверняка привыкла прожигать свою жизнь в клубах! Вы с Олегом оба спятили! И если он — старик, ему простительно, то о чём думаешь ты, Денис, я вообще не понимаю.
На что ты рассчитываешь?
— Мам, это просто моё дело, — раздражённо бросил я, желая как можно скорее закрыть эту тему.
— Ты слишком увлёкся «своим делом»! Перепутал правду и вымысел. Ты не знаешь эту девку! Абсолютно!
— Мам, поверь, я знаю достаточно, — от досады я поджал губы, — мы провели отличную работу…
— Денис, мальчик мой, какую работу? Если ты знаешь, каким маршрутом она ходит каждый день, какой пинкод на её банковской карте, какими духами она пользуется и что смотрела вчера перед сном — это ничтожно мало, чтобы связывать с ней свою жизнь на самом деле.
Ты заигрался. Считаешь, что влюбился… Но ты просто должен отдавать себе отчёт — всё это нереально.
Мать брезгливо посмотрела на фотографии, отложила с глухим стуком фотокнигу.
— Когда всё закончится, я сама лично избавлюсь от этой девки. Она не останется ни в этом доме, ни в твоей жизни. Когда твой мозг снова сможет функционировать, ты скажешь мне «спасибо».
Денис, я прошу тебя, не делай глупостей. Выполни чётко свою работу, придерживаясь плана, не создавай трудностей в первую очередь самому себе и скорее возвращайся к прежней жизни.
— Да не смогу я, мама! — Грубо ответил ей. — Не смогу. Ты мне пока не веришь, но скоро ты убедишься. Моя жена — прекрасный человек. И я действительно влюблён в неё.
— Дурак, — припечатала мать. — Помяни моё слово: ты всё испортишь.
Я остался при своём мнении. Когда мать узнает Лукерью, она примет её.
По другому просто невозможно. Но на том этапе моей жизни наш разговор послужил причиной для размолвки.
Трагедия, произошедшая с семьёй моей сестры, примирила меня с матерью. Мы переживали общее горе, пытались справиться и научиться жить с мыслью, что наш маленький лучик света, весёлая и жизнерадостная Евангелина, вероятно, навсегда останется инвалидом.
Пытаясь справиться со своими мыслями и чувствами, я пустился по следу.
