— Сразу так по фото разве можно понять?
— Тогда почему ты заранее записал её в стервы? Раз даже с ней не знаком? — Озадаченно спрашивает племянница. — Зачем ты вообще разглядываешь её фотку?
— Этой девушке скоро может понадобиться наша помощь. Но мне не нравится каким именно образом нам предлагают это провернуть.
— Денис, ты у меня самый лучший дядя, знаешь же? И умный! Ты обязательно придумаешь, как ей помочь. Но давай чуть попозже? Ты обещал, что съедешь со мной с той горки, так что идём!
Я бросаю ещё один взгляд на экран, прежде чем заблокировать телефон.
Добрые глаза, да. И как я сам не заметил?
Через пару дней, когда мы сидим в ресторане за ужином, Евангелина неожиданно снова вспоминает о Цемской.
— Ты придумал, что будешь делать с этой девушкой?
— С какой девушкой? — Моментально реагирует мать.
— Это по его работе, — отмахивается Ева.
— Денис, кажется, я просила не обсуждать работу с Линой…
— Мам, да ничего такого я с ней и не обсуждаю, — я качаю головой.
Словно она всерьёз считает меня настолько безответственным!
— Что за девушка? — Более миролюбиво переспрашивает мама.
— Бабушка, она такая красивая! — Завистливо говорит Евка. — Я, кстати, нашла её страничку в социальной сети.
— Ева! — Взрываюсь я. — Какого чёрта?
— А что такого? — Она явно довольна собой. — Всего-то переслала себе её фотку и вуаля! На, любуйся! Я же сказала, что никакая она не стерва!
Девочка протягивает мне телефон, игнорируя нравоучения своей бабушки по поводу бранного слова, появившегося в лексиконе четырнадцатилетки моими стараниями.
Я смотрю в экран и правда вижу фотографии дочери Цемского. На её страничке стоит имя — Лукерья Голавлёва.
Просматриваю список её друзей. Очень скудный. В основном, бывшие одноклассники или нынешние одногруппники. Всего несколько посторонних на первый взгляд человек. Но даже с ними связь прослеживается мгновенно: все они состоят в одних и тех же сообществах. Волонтёрство, поездки в дом престарелых, детские дома, приюты для животных.
Интересно!
Открываю альбомы. Там очень мало личного, в основном, результаты её общественной деятельности. Вот она гладит и обнимает огромного пушистого пса, а вот — читает книжку, окружённая детьми-инвалидами. Угощает стариков выпечкой. Раздаёт тёплые вещи бездомным. Стоит, явно обнажённая, прикрытая плакатом, призывающим прекратить вывоз мусора в карьер, расположенный в дельте подмосковной речушки.
Во мне зарождается незнакомое волнение.
