Паренек предлагал вместо нового «Субару» купить такую штуку – все машины на дороге будут шарахаться, как от проказы… Она не помнит, куда потом девался этот мужчина. Вроде видела его на другой стороне зала, потом он наверх поднялся. Потом был шум, собрались посетители, сотрудники музея, она подошла последней. Мужчина бился в пене, что-то бормотал. Девушка подкладывала сумочку ему под голову. Пришел седовласый мужчина, директор крематория, давал указания. Очень быстро приехала «Скорая», мужчину переложили на носилки, унесли, а директор попросил у присутствующих номера их телефонов – может пригодиться…
Женщина не прочь была поболтать, предлагала разуться, выпить чаю.
Но мы и так потеряли много времени. Я упрашивал ее вспомнить что-то необычное – она и рада была помочь, да не могла ничего вспомнить. Случай печальный, но ничего незаурядного – город занимает первое место в стране по смертности от сердечно-сосудистых заболеваний. Ее мужа инфаркт разбил так же внезапно, а этого мужчину хоть живым увезли…
– Вы не знаете, с ним все в порядке, он жив? – спрашивала Альбина Антоновна.
Жив, кивали мы, живее всех живых, раз так поспешно удрал из больницы. Очень жаль, Альбина Антоновна, что вы не смогли расширить наш кругозор, но все равно спасибо…
– Я могу ошибаться, с психологией плохо знакома, – тихо говорила женщина, – но не могла избавиться от мысли, что этого человека что-то напугало. И не просто напугало – а каждую клеточку тела поразило.
Такого, наверное, не бывает, но такое было чувство… Люди над ним склонялись, он их словно не видел, смотрел за них, в пространство. У него кожаная сумочка на поясе висела – ну знаете, в них деньги носят, документы – так он ее постоянно ощупывал, не пропала ли. А потом глаза в какую-то точку устремились, его опять затрясло, он словно искал что-то глазами, боялся найти…
– Не можете припомнить, в какую именно точку? – спросил я.
– Точно не скажу, но на лестницу, по которой он спустился… Там вертикально гроб стоит с бархатной отделкой, на стене кресты висят…"
"Когда мы выезжали с улицы Каменской, Варвара была воплощением задумчивости.
Она не реагировала, когда я раздраженно сигналил пенсионеру на «Таврии», загородившему выезд со двора, чертыхался, продираясь между припаркованными машинами.
– Ты зависла? – покосился я на нее. – Сбой в системе?
– Нет, все в порядке. – Она вышла из оцепенения. – Система перегружается.
