А якутянки ласковые с нашими парнями, только не целуются, а носами друг друга тычут и обнюхиваются.
– Откуда вы знаете? – настороженно спросила Оксана. – Юрко написал?
– Я и сам в Якутии работал. И бывало, тыкался носом… Нет, иди-ка ты замуж!
– Да кто же теперь возьмет? Замуж… Придется Юрка ждать, раз молодость мою погубил. Или уж поехать к нему?
– Куда? Там же мороз – воробьи на лету замерзают!
– Мне теперь все равно. Мороз, жара… Уж лучше я шаманить с ним буду, чем здесь народ йодом мазать…
В этот момент переборка встряхнулась от частого стука и визгливый голос Совы ворвался, как из преисподни:
– Эй, хохол! Ты с кем это там расчирикался? Куров приставил палец к губам, но сказал громко:
– Не нарушай границы!
– Твоих контрабандисток не пропущу! – был ответ.
– Не надейся!
– Знаешь хоть, кто пришел-то?
– Знаю я вас! Так и норовите в России что-нибудь стянуть! Захотели пожить самостийно, вот и живите! А я не позволю твоим контрабандистам экономику государства нарушать!
У деда плечи опустились.
– Видишь, у нее на почве политики болезнь приключилась, – посожалел он. – От того и взамуж захотела на старости… Ее нельзя полечить? Может, пилюли какие есть?
– У меня один йод остался, – прошептала Оксана и подхватила сумку. – Пойду я, Степан Макарыч…
– Иодом голову не вылечить. – Он открыл люк. – Ход за бочкой из-под капусты, помнишь?
– Помню…
– Обратно через сортир возвращайся. Только не через «Ж», а через «М».
– А «Ж» теперь куда выводит?
– Я там лабиринт устроил. Чтоб контрабандистов отвадить.
Оксана скрылась в подполе, а Сова еще раз постучала, словно клювом, и спросила с вкрадчивым распевом:
– Опять баб там щупаешь, старый мудант?
Куров на это и внимания не обратил, а сел в люке, свесив ноги, посмотрел, как Оксана уходит в Россию через подземелье, и только головой покачал:
– От дурак, Юрко! Дивчина-то какая спелая. Укуси, так сок брызнет… Эх, зубов нету!
Глава 3
Волков следующим утром сидел на своей половине башни, выглядывал из круглого отверстия, словно скворец, и, мечтательно любуясь зарей, поджидал Оксану с вызова, даже о «полянице» забыл.
Но глядь, а из России вместо докторши Тамара Кожедуб идет, узелок с судками в руке: завтрак несет! Нюх у нее был феноменальный: как только Николай Семенович на сторону посмотрит, она уже чует и под каким-нибудь предлогом является на таможню.
