– А если Юрку в Раду пойти от чернобыльцев? Его же все равно за мутанта принимают? Так сказать, угнетенное меньшинство, замалчивание радиоактивной заразы… На этом почище, чем на психах, сыграть можно!
– Нечестно, – подумав, заявила бабка. – Юрко не мудант, а шаман и наш внук. Что же мы его в убогие запишем?
– И то верно. А потом, что в Раде, что в Думе – везде своих мутантов дополна. Только батур тыала хотун нема.
А козел в это время продрался сквозь терновник к стене и давай ее рогами бодать – вроде и мухоморов не ел.
Сова же на него посмотрела и говорит:
– Знаю, как большое дело сделать. На шаманском так будет – халаам арыы, долгунуну лабба. Урун вюрюмечи, анабар кубатыныны лабба и к чертовой матери. Айбасы навек запомнят. Дешево и сердито.
Дед с внуком лишь переглянулись…
Глава 14
Они выбрались из трубы тоннеля, отошли немного в сторону и с удовольствием повалились в траву. Лежали, смотрели в небо и на первый взгляд напоминали отдыхающих после тяжелой работы контрабандистов.
– На родине и воздух какой-то особый, – заметил Гуменник.
– Чуешь, Лях? Россия…
– И дым отечества нам сладок и приятен…"
"– Приятен, но одежду добывать надо, – заключил батько. – Слушай приказ, есаул… Проберись в село и купи там пару спортивных костюмов.
– Слухаю, батько! – отозвался телохранитель и сел.
– Не годится… Отвечать следует: слушаюсь, господин атаман. Привыкай, Лях. Через год я должен войти в совет атаманов Войска Донского, а еще через пару – его возглавить. Программа-минимум…
– Батько, гляди! – вдруг перебил Геббельс.
– Бабы. Сами к нам идут. В России все проще.
От густого кустарника, где был замаскированный выход из тоннеля, шли три нагруженные тюками женщины. Они вряд ли что видели вокруг, ибо громоздкая поклажа заслоняла обзор, поэтому заметили двух голых мужчин, когда едва о них не запнулись. Контрабандистки ничуть не испугались, даже напротив, свалили ношу на траву и воззрились с любопытством.
– Вы кто? – спросила молодая и самая бойкая. – Мутанты, что ли?
– Мутанты, – усмехнулся Гуменник.
– У вас закурить не найдется, барышни?
Бойкая неприкрыто и оценивающе смерила его прищуренным взглядом, и батьке это показалось знакомым.
– Что, уши опухли? – спросила с зовущей усмешкой.
– Одежду украли, – пожаловался он. – Вместе с сигаретами.
– И с кошельком?
– Нет, кошелек как раз остался цел, – вовремя и весьма органично вступил Лях, доставая из трусов бумажник. – Мы заплатим.
– Глядите, девки, – усмехнулась молодуха.
