Как в прачечной… И так тыала хотун!
Тут они по-настоящему и обнялись – впервые за долгие годы разлуки…
Глава 11"
"Шурка Вовченко со своим вновь обретенным кровным отцом уже третью бутылку откупорили, расположившись по-бродяжьи, прямо на газоне досмотровой зоны. Прожектор вырубили, чтобы не слепил, камеры отвернули и костер развели, сначала для уюта, а потом и для дела: на закуску цыплят наловили, ощипали, нанизали на стальной щуп и изжарили.
– Со мной не пропадешь, Шурка! – хвастался старший Волков, управляясь возле огня.
– Я тебя и накормлю, и напою, и спать уложу. Тут у тебя сяду налог брать. Сколько дадут – пополам. Мне много не надо.
– На что тебе побираться, отец? – Вовченко неожиданно для себя как-то сразу проникся к нему. – Поселишься у меня и будешь доживать на полном обеспечении.
– Нет, сынок, не надеюсь я на ваше обеспечение. Колька вон тоже сулил…
– Ну что с хохла взять, батя?
– А потом, я доживать не хочу, – философски сказал родитель. – Я жить хочу. А жизнь, она только на дороге.
И потом, запомни, сынок: я не побираюсь. Я с людей взымаю пошлину. Только ты за товар, а я за сострадание. Люди не мне деньги бросают, они их Богу жертвуют. Я божий таможенник, Шурка.
Выпьют по маленькой, закусят, песню споют, и опять у них разговор душевный. А старший Волков довольно постранствовал, всякого повидал, и его слушать – не переслушать! Особенно всяческих баек про чудеса, лекарей, тарелки, чертей, пришельцев – в общем, про все, что Вовченко как раз интересовало.
Семен на дороге всю жизнь, так чего только не наслушался, да и сам испытал. Например, говорить научила его одна бомжиха с Питерского вокзала, владеющая гипнозом, от бессонницы излечил надзиратель в румынской тюрьме, где он томился три месяца. А печенку, почки и прочие внутренние органы он поправил в чернобыльской зоне, где прожил несколько лет в общине сияющих братьев – секта есть такая, и состоят в ней одни пророки, которым радиация до фонаря. Мутанты там просто ходят по улицам, как у нас хохлы, а с одной, женского пола, он и вовсе прожил чуть ли не год и ничего особенного не заметил.
Количество ушей, глаз, грудей и пальцев на руках в семейной жизни не играют особой роли, а иногда бывают полезны. Например, у отцовой сожительницы хвост отрос длиною метр двадцать два сантиметра, так очень удобная штука, которой человеку недостает, – заместо третьей руки, лишней точки опоры и кнута, если надо от кого отмахнуться.
