Один тугой попался, ну и стали вдвоем его крутить, и Куров невзначай приобнял Сову вместе со знаком. Так она вывернулась и чуть граблями не огрела:
– Чего это ты позволяешь себе? На операции? Хоть бы подарочек какой подарил сначала…
– Пенсию принесут, я тебе леденцов куплю, – пообещал он. – Давай не отвлекайся!
– На что мне твои леденцы? Хочу колечко, с бирюзой. В магазине видала.
В общем, чего-то закапризничала старуха, а это значит – до конца операции. Никак нрав не изменился! И выбирает самый критический час, когда затаиться надо, язык прикусить, слиться с окружающей местностью под носом у противника, а она в это время чего-нибудь требовать начинает.
Полагая, что ему будет трудно отказать и, уж если пообещал чего, потом выполнять придется. Куров еще с партизанских времен этого терпеть не мог, оттого и не хотел брать ее в пару на задания. И хорошо, уже ночь, контрабандисты сами вышли на операции, а то бы его с бабкой давно заметили в запретной зоне.
– Я тебе одно уже дарил, – буркнул дед. – Серебряное… Заметай следы ровней! Чернобай обнаружит!
– Так оно износилось – с руки спадает!
– Привязывай.
Изолентой примотай! Ыррыатын…
– Что я тебе, электрический провод? – распрямилась бабка и подбоченилась. – Под напряжением?
А видеокамера в это время рыскает, шарит вдоль стены. Дед повалил Сову и к земле прижал:
– Ладно, куплю. С бирюзой… Только не вставай, ползком надо.
– На что мне твое колечко? – завредничала. – Тьфу на него! Тундара ты якутская…
– Тебе чего надо, Елизавета? – отчаялся Куров.
– Весь день в бане просидели, могла там сказать. Операцию завалишь.
– Отдохнуть хочу. – И распласталась на КСП. – Притомилась.
– Вперед! Санаабар…
– Поди, не семнадцать лет! Я женщина зрелого возраста. И вся такая упревшая…
– Вставай на четвереньки и вперед!
– Чего ты раскомандовался? – На четвереньки-то встала, но не пошла. – Я кто тебе? Женись, тогда и командуй!
– Ишь что захотела! Только и смотрят, как бы на себе женить! Ну и бабы пошли! Тундара кириккитте! Помогай давай!
Дед в одиночку очередной столб раскачать попробовал – не поддается.
– А вот не буду помогать! Что ты сделаешь?
– Что я раньше делал, когда ты шевелиться не хотела на операции?
Она мечтательно глаза закатила:
– Ой!Ой! Что делал! Что дела-а-ал! Да если б ты, как раньше, я б с тобой походила на операции. А нынче у меня никакого интересу. Так что подчиняться отказываюсь, пошла домой.
И поползла прочь."
"– Ты это брось! – Куров поймал ее за подол. – Не путай интересы.
