Самому пришлось на днях в разведку ходить, молодость вспомнить…
– И что, обнаружил?
– Выползают каждую ночь! Доложил по команде, прилетели специалисты по отлову… Кстати, отпусти Мищенко. Он руководитель группы, действующий подполковник нашей службы.
– Зачем же их к нам-то, в Украину?
– Есть межправительственное соглашение. Отлавливать чернобыльских мутантов и возвращать обратно. Ваша сторона крайне в этом заинтересована! Причем факс пришел: одного срочно выпустить сегодня.
И как всегда – задание дадут, но ничего не согласуют. Вот и пришлось маскировать. Ты же понимаешь, Николай Семенович…
– Сам-то видел этого мутанта?
– Ночью, в прибор…
– А хочешь воочию взглянуть, Василий Васильевич?
– Знаешь, особого желания не испытываю, – признался тот. – Говорят, урод такой… А я что-то впечатлительный стал на гражданке, наверное, старею. Сниться еще начнет…
– Придется посмотреть…
Чекист стал податливый и пластичный, словно гончарная глина:
– Если настаиваешь, Николай Семеныч… Волков выдвинул клетку, развернул ее вполоборота:
– Вот, полюбуйся.
И сам стал наблюдать за Пухнаренковым. А лицо у того слегка вытянулось, выдавая волнение: видно, и впрямь стареет чекист.
Он заглянул в клетку, как заглядывают в гроб с дорогим и близким усопшим. И замер. Спящий же Дременко под его взглядом шевельнул головой, скорчил страдальческую гримасу и стиснул приоткрытый рот.
– Где этот… специалист по отлову? – не отрывая взгляда, спросил глава администрации.
– В комнате личного досмотра."
"– Вот и пусть посидит, прохиндей! Бамбук московский! – выругался, но спросил беспомощно: – Что станем делать, Николай Семенович? Это же скандал… Я уже доложил об отлове. И ладно бы – Дременко поднимет бучу! А его язык до Киева доведет…
– Не доведет, – спокойно сказал Мыкола. Чекист вмиг узрел протянутую ему руку помощи:
– Выручай, Николай Семенович.
Инициатива уже была в руках Волкова:
– Отвезу домой, положу в постель. Потом найду его дочь – она врач, присмотрит. А как проснется, я с ним проведу беседу.
Пухнаренков вновь закосил взглядом.
– Финансовую сторону беру на себя, – чекистским тихим голосом проговорил он и глянул на часы. – Я твой должник… Через три часа проснется. А вечером мы с тобой встретимся.
И пошел в Россию, не оглядываясь.
