– Не бачишь, чи шо?
Длинноногие, поджарые бройлеры топтались в клетке по толстому вороху соломы, и даже человеку было понятно, что испытывали неудобство и, возможно, от этого нещадно гадили. Волков не собирался возиться со столь поганым грузом, а хотел лишь поманежить представителей администрации, чтобы они потом доложили Пухнаренкову, а тот в свою очередь намотал себе на ус и в конце концов пошел на мировую с таможней.
– Ветеринарный паспорт! – потребовал Мыкола. – Птичий грипп, чулы?
– Слыхали, як же! – Завхоз с готовностью подал бумагу.
– Вин же у Китае. А у нас нема.
Волков оставил это без комментариев, изобразив, якобы внимательно читает филькину грамоту паспорта.
– А шо пид цыплаками? – спросил он.
– Солома.
– Бачу, шо солома, а на шо?
Вопрос застал врасплох, поэтому Кривохатко покосился на своего пассажира.
– Чтоб мягче было, – объяснил тот на свою беду. – Не тяни, шеф. Жара, цыплята перегреются.
На торговца пернатым товаром он никак не походил. И тут же совершил еще одну ошибку.
– Сколько бабла? – спросил тихо и достал бумажник.
– Сейчас отстегну.
Таможенник доверчиво взял его под руку и повлек к офису. Тот, видимо решив, что таможенник взятки берет подальше от глазастых видеокамер, послушно пошел рядом. В офисе Мыкола впустил его в досмотровую комнату, сказал выразительно:
– Побудь пока здесь, – и защелкнул автоматический замок.
Скользкий пассажир дернулся было следом, но опоздал, а стуком только разбудил отца, ревущий голос которого раздался уже за спиной Волкова:
– Э, мужик?! Мать твою… Давай выпьем?
А Мыкола демонстративно закрыл перегородку отстойника, где стоял «УАЗ», замкнул ее и поманил Кривохатко:
– Кажи, шо пид соломой!
– Мыколай Семенович… – растерялся тот.
– Мы ж с тобой знаемся…
– Кажи, шо сховано! – Волков снял со столба длинный острый щуп для проверки сыпучих материалов.
Только один вид этого инструмента напугал простоватого завхоза. Он вроде бы даже сделал попытку заслонить собой подход к открытому кузову машины.
– Никак нельзя! Мыколай Семенович!
– Вытрушивай цыплаков!
Кривохатко окончательно скис, заозирался и стал почему-то махать Чернобаю, который стоял на российской стороне и внимательнее своих камер наблюдал за происходящим.
Волков заскочил в кузов и прицелился проткнуть солому, но завхоз ухватился за щуп:
– Та вы шо?! Не можна!
– Видчиняй клетку!
Завхоз выдернул задвижку, и голенастые бройлеры, набитые в клетку до отказа, сидевшие друг на друге и изнывающие в неволе, тотчас валом устремились наружу.
