– Твой виски, Джон! Да оставь ты его, нехай спит, алкоголик!
Мистер Странг и в самом деле оставил мутанта, подошел к Гуменнику, но протянутого ему кубка не взял.
– That is not him, – заключил он, и его серое лицо не смогло раскрасить даже яркое утреннее солнце.
– Чего-чего? – переспросил батько и обернулся.
– That is not him, – повторил американец, но теперь с некой едва слышимой угрозой. – That is not him!
На его голос, словно собака на зов, тут же прибежал переводчик и навострил уши.
– Это не он, – пробормотал с легким испугом.
– Это не мутант – обыкновенный человек, бродяга…
– С чего ты взял, Джон? – привстал Гуменник и уставился на толстозадого: – Что за чушь? Ты что нам тут… переводишь?
– То, что говорит мистер Странг! Это не мутант, а опустившийся старый человек… Очень пьяный человек, бродяга.
– То есть как – бродяга?
– На нем нет никаких следов мутации. – Переводчик стал подражать шефу в интонациях. – Вполне нормально развитый человек, но употребляющий алкоголь. Имеется только черепно-мозговая травма теменной области… Очень старая травма…
– А что еще надо? – возмутился было батька и был посажен на место.
– Третий глаз. У мутанта должен быть третий глаз! И два сердца.
Мыколу вновь опахнуло, как ночью на второй заставе, перед тем как появиться этому существу. Но сейчас зазвенело в ушах, и он, не выпуская кубка с виски, подошел к шезлонгу.
Открытый и достаточно узкий лоб, отороченный густой, свалявшейся растительностью, был совершенно цел. Вероятно, американец протер его влажной салфеткой, дабы отыскать недостающее око под слоем копоти.
– У мутанта должен быть третий глаз! – прорычал переводчик, копируя американца.
И тут нос у добычи зашевелился вместе с бородой, в следующий миг открылись глаза, и Волков отшатнулся. А мутант сел в шезлонге и, выпутавшись из открытого мешка, протянул руку за кубком.
– Колька, похмелиться дай! – гортанным, булькающим голосом сказал он. – Дай выпить, мать твою! Чего вылупился? Батю родного не узнал? А я тебя сразу унюхал… Раз напоил – похмеляй!
У Мыколы заломило лоб под кепкой – как раз напротив пулевой пробоины…
После третьих петухов Юрко и вправду вернулся со службы, но в хату не пошел, а задами прокрался в баню и там устроился спать на полке.
Куровы его всю ночь прождали, много раз выходили по очереди на улицу, дежурили за усадьбой, а он все равно прошел незамеченным, и обнаружила его Сова, когда вспомнила, что не повесила на баню замок.
