— Но если о случившемся никто не узнает, никто не узнает и о твоем позоре.
Хэл едва не ахнул от такого нахальства, но вынужден был согласиться с логикой сына.
— Ты варвар, — сказал он сыну и подумал: «Я в твои годы был таким же молодым быком».
— Я постараюсь исправиться, — пообещал Том.
Хэл смотрел на него. Сам он никогда не решился бы так говорить с отцом. Отец всегда наводил на него ужас. Этот мальчишка его не боится, он уважает отца, вероятно, восхищается им, несомненно, любит, но не боится, если может так стоять перед ним лицом к лицу.
«Неужели я не выполнил свой долг? Неужели сын должен был бояться меня? — подумал Хэл. — Нет, я рад, что он такой. Я воспитал его мужчиной».
— Отец, я с готовностью приму от тебя любое наказание. Но если ты известишь семью Каролины, ты опозоришь ее и навсегда сломаешь ей жизнь, — заговорил Том с легкой дрожью в голосе. — Она не заслуживает того, чтобы мы так с ней поступили.
— Согласен, — неохотно признал Хэл. — Ты можешь дать слово, что на корабле больше никогда не станешь искать случая остаться с ней наедине?
— Обещаю.
— Том поднял правую руку. — Клянусь.
— Тогда мы больше не будем говорить об этом, и я ничего не скажу мистеру Битти.
— Спасибо, сэр.
Хэл почувствовал себя вознагражденным при виде выражения глаз сына, и ему пришлось откашляться, чтобы избавиться от кома в горле. Он подумал, как бы сменить тему.
— Как ты попал в пороховой погреб?
— Взял взаймы ключ из твоего стола, — прямо ответил Том.
— Взаймы? — переспросил Хэл.
— Да, сэр. Я собирался вернуть его, как только покончу с этим делом.
— Заверяю тебя, больше он тебе не понадобится, — мрачно сказал Хэл. Том послушно подошел к двери и достал ключ из ниши.
— Закрой дверь, — приказал Хэл. И, когда Том это сделал, добавил: — Давай сюда. — Том отдал ему ключ. — Думаю, на сегодня с нас более чем достаточно. Возвращайся на свой тюфяк.
— Спокойной ночи, отец. Я искренне сожалею, что огорчил тебя.
Хэл смотрел ему вслед и печально улыбался. «Может, следовало вести себя с большим апломбом, — подумал он, — но пусть дьявол скажет, как».
Гай с нетерпением ждал вспышки отцовского гнева, которая последует за разоблачением греховной пары. Он ждал, что отец разбранит Каролину, может, даже прибьет ее, как кухонную девку, уличенную в воровстве, потом ее будут оскорблять мать и сестры, и, всеми отверженная, только у него она сможет обрести утешение.
