Густые локоны вьющихся волос падали вперед, закрывая лицо. Она казалась маленькой девочкой, юной и невинной. Но дьявол свидетель: она доказала, что совсем не такая, мрачно подумал Хэл и посмотрел на сына, который прыгал на одной ноге, пытаясь надеть штаны.
В нем не было ни следа обычной дерзости и бахвальства.
Он натянул штаны, застегнул пояс и униженно остановился рядом с девушкой. Ни один из них не мог посмотреть Хэлу в глаза.
— Мисс Каролина, — приказал Хэл, — немедленно возвращайтесь в свою каюту.
— Да, капитан, — прошептала она.
— Могу только сказать, что я изумлен вашим поведением. Не ожидал от девицы вашего происхождения.
Он почувствовал, что его слова звучат нелепо. «Как будто только простолюдины изображают зверя с двумя спинами», — насмешливо подумал он и поискал менее громкие слова.
— Что сделает ваш отец, когда я расскажу ему?
Теперь она посмотрела на него в подлинном ужасе и словно потеряла всю свою миловидность.
— Ну вы же не расскажете? — Неожиданно, к замешательству Хэла, она опустилась на колени и обняла его ноги.
— Только не говорите ему. Я все сделаю, только не говорите ему.
— Встаньте, девочка. — Хэл поднял Каролину на ноги, гнев его рассеялся. Потребовались усилия, чтобы вновь разбудить его. — Идите в свою каюту и не выходите, пока я не пошлю за вами.
— Вы не скажете папеньке? — умоляла она. По ее лицу текли слезы.
— Ничего не обещаю, — ответил он. — Вы заслуживаете хорошей порки.
Он выпустил ее и подтолкнул к выходу. Она побежала к лестнице, и чуть погодя он услышал, как открылась и закрылась дверь ее каюты.
Хэл повернулся к Тому и хотел гневно посмотреть на него, но чувствовал, что его негодование идет на убыль. Вопреки собственному желанию он перенесся на много лет в прошлое, когда в этих южных морях встречались в темной корабельной каюте другой парень и другая девушка. Он был одних лет с Томом, а девушка-голландка на пять лет старше, когда перевела его через порог из детства в зрелость. У нее были золотые волосы и лицо невинного ангела, но тело распутницы и нрав дьяволицы.
Он моргнул, возвращаясь от картин двадцатипятилетней давности, и обнаружил, что Том по-прежнему сокрушенно стоит перед ним.
— Мисс Битти — пассажирка на моем корабле и, следовательно, находится под моей опекой, — сказал он. — Ты осрамил нас обоих.
— Мне жаль, отец.
— Не думаю.
Он посмотрел сыну в лицо и увидел, что тот старается говорить искренне.
— Я хочу сказать, мне жаль, что я тебя опозорил, — поправился Том.
