Я буду противостоять врагам моего суверенного господина Вильгельма… — искренне продолжал Том голосом, который уже почти перестал казаться детским. Но неожиданно замолчал — из отверстия на крыше над его головой послышался негромкий свист.
— Это Дорри! — испуганно сказал Гай. — Кто-то идет.
Оба застыли, ожидая второго свиста, более громкого: он означал бы тревогу и опасность. Но его не было.
— Это она, — улыбнулся Том брату. — Я уж боялся, не придет.
Гай не разделял его радости. Он нервно почесал шею.
— Том, мне это совсем не нравится.
— У тебя яиц нет, Гай Кортни! — рассмеялся Том. — Не попробуешь — так никогда и не узнаешь, до чего это приятно.
Шорох соломы, легкие шаги на лестнице — и в склеп вбежала девушка. Она остановилась у входа, тяжело дыша, ее щеки раскраснелись. На холм она поднималась бегом.
— Кто-нибудь видел, как ты выходила из дома, Мэри? — спросил Том.
Она покачала головой.
— Никто не видал, мастер Том. Все коров доят.
Говорила она на местном диалекте, но ее голос звучал легко и приятно.
Отлично сформировавшаяся фигура, полная грудь, пышный зад. Мэри старше близнецов; ей скорее ближе к двадцати, чем к пятнадцати. Кожа безупречная, гладкая, точно знаменитое девонское масло, а спутанные темные кудри обрамляют привлекательное полное лицо. Губы у нее розовые, мягкие и влажные, глаза хитро прищурены, взгляд опытный.
— Ты уверена, Мэри, что мастер Билли тебя не видел? — настаивал на своем Том.
Она замотала головой, так что затряслись кудри.
— Нет. Я заглянула в библиотеку, перед тем как выйти; он там, как всегда, с головой ушел в книги.
Она подбоченилась; руки у нее были красные из-за работы в посудомойне. Она почти обхватила ими стройную талию. Глаза близнецов проследили за этим движением Мэри и остановились на ее теле. Платье и нижние юбки доходили до середины полных икр, лодыжки были тонкими, а ноги — босыми и грязными. Мэри увидела выражение глаз парней и улыбнулась, сознавая свою власть над ними.
Подняв руку — оба взгляда послушно сопроводили это движение, и Мэри выставила грудь так, что сдерживающая лента туго натянулась, — она принялась возиться со шнуровкой корсета.
— Ты обещал, я получу за это шесть пенсов, — напомнила она Тому. Тот пришел в себя.
— Да, Мэри. — Он кивнул. — Шесть пенсов за нас обоих, за Гая и за меня.
Она тряхнула волосами и показала розовый язык.
— Хитрый ты, мастер Том. Шесть пенсов за одного, за двоих будет шиллинг.
— Не глупи, Мэри. — Он порылся в кошельке и вытащил серебряную монету.
