Он рассказал ей о встрече, слово в слово повторяя все сказанное, а она серьезно слушала, ни разу не вмешавшись. Даже несмотря на их короткое знакомство, Том понял, что для Сары это нечто необычное.
Раз или два Том терял нить повествования и начинал повторяться. Сара слушала, широко раскрыв глаза, и их белки были такими чистыми и белыми, что казались чуть голубоватыми, как у здорового младенца. Их лица были так близко, что он улавливал легкий аромат ее дыхания. Когда он договорил, оба молчали, но никто не пытался отодвинуться.
Первой молчание нарушила Сара.
— Ты собираешься меня поцеловать, Том?
Она взяла обеими руками длинные пряди волос и отвела их с лица.
— Если собираешься, то сейчас самое время. Нас никто не видит.
Он придвинул к ней лицо, но всего в дюйме от ее губ остановился, испытывая почти набожное благоговение и одновременно сознавая себя святотатцем.
— Не хочу ничем оскорбить тебя, — хрипло сказал он.
— Не будь болваном, Том Кортни.
Хоть Сара и выбранила его, но ее голос тоже звучал хрипло; она медленно закрыла глаза, так что ее длинные ресницы сплелись.
Кончиком розового языка Сара провела по губам и выжидательно выпятила их.
Том почувствовал почти непреодолимое желание схватить ее и прижать к себе, но вместо этого лишь коснулся губами ее губ, легко, как бабочка садится на цветок. Губы ее были чуть влажными и сладкими, и Том почувствовал, что задохнется от наслаждения. Через мгновение он отодвинулся.
Ее глаза распахнулись, поразительно зеленые.
— Будь ты проклят, Том Кортни, — сказала она.
— Я столько ждала, и это все, на что ты способен?
— Я не хочу причинить тебе боль или заставить презирать меня.
— Если не хочешь, чтобы я презирала тебя, исправься!
Она снова закрыла глаза и подалась вперед. Том колебался лишь мгновение, затем схватил ее, сжал в объятиях и сильно прижался ртом к ее губам.
Она удивленно пискнула и застыла, изумленная неожиданно крепким объятием, потом прянула вперед, с такой силой отвечая на поцелуй, что их рты раскрылись, их мягкость и влага смешались и языки переплелись.
Большая волна ударила в борт фелуки и сбросила их с транца. Они упали на палубу, не замечая тяжелого запаха трюмной воды и сухой рыбьей чешуи, которая покрывала твердые доски под ними.
— Том, Том! — Сара пыталась говорить, не отрываясь от его губ. — Да! Долго-долго! Я не думала, что ты такой сильный. Не останавливайся!
Он хотел пожрать ее, поглотить полностью.
Внутри ее рот был скользким, а язык мучительно неуловимым.
