Он осторожно распрямил лапу Шайтанки, с помощью куска бамбука закрепил ее в таком положении и перевязал полоской, оторванной от кефии.
— Я должен отнести ее к Бен-Абраму, — сказал он Ясмини и взял маленькое тело на руки.
— Хотела бы я пойти с тобой, — прошептала она, зная, что это невозможно, и Дориан не потрудился ответить. Из полы своего одеяния он сделал для Шайтанки носилки.
Ясмини дошла с ним до ворот зенана и стояла, глядя, как он уходит по дороге между пальмами в город. Через полмили Дориан поравнялся с одним из конюхов принца.
Тот вел несколько лошадей.
— Мустафа! — крикнул он. — Подбрось меня до гавани.
Мустафа посадил его на спину лошади, и они проскакали по узким улицам города к самому берегу моря.
Бен-Абрам работал в лазарете у пристани. Он вышел из маленькой боковой комнаты, соскребая с рук кровь, и удивленно посмотрел на Дориана и Шайтанку.
— Я принес тебе больную, отец, — сказал Дориан. — Она очень нуждается в твоей помощи.
— А она меня не укусит?
Бен-Абрам опасливо посмотрел на обезьянку.
— Не бойся. Шайтанка знает, что может доверять тебе.
— Вправление костей — искусство, восходящее к древности, — заметил Бен-Абрам, внимательно разглядывая лапу, — но сомневаюсь, что у кого-нибудь из моих предшественников был такой пациент.
Закрепив наконец лапу на дощечке и перевязав ее, Бен-Абрам дал Шайтанке опия, и обезьянка всю обратную дорогу до зенана спала на руках у Дориана.
Ясмини ждала их за воротами. Она взяла из рук Дориана спящую обезьянку и нежно понесла в жилые помещения.
Там они застали Тахи в большом волнении.
— Что ты наделал, глупый мальчишка? — набросилась она на Дориана, едва он переступил порог. — Весь зенан в смятении. Здесь был Куш. Он так сердился, что едва мог говорить. Правда ли, что Шайтанка укусила Заяна аль-Дина, а ты сломал ему зуб и разбил нос и что кость в его ноге тоже сломана? Куш говорит, что Заян на всю жизнь останется калекой, не сможет ходить как все.
— Ногу он сломал сам, по своей вине.
Дориан нисколько не раскаивался и держался вызывающе, и Тахи схватила его и прижала к своей пышной груди.
Она громко разрыдалась.
— Ты сам не знаешь, какую опасность навлек на свою голову, — причитала она. — Отныне мы всегда должны быть настороже. Всегда запирай дверь в спальню!
Она перечислила множество предосторожностей, которые следовало соблюдать из опасения, что Куш и Заян аль-Дин отомстят.
— Аллах знает, что подумает об этом принц, когда вернется из Маската, — мрачно закончила она свою тираду.
