Превратить руку в молот и бить им по лицу противника — такая схватка была для него совершенно непредставимой.
Его учили бороться, но он всегда боролся с более слабыми и легкими мальчиками.
Удар по носу поразил его. Удивление было даже сильнее боли. И он был вовсе не готов к новому удару. Тот обрушился на его голову, как пушечное ядро, и перед глазами у Заяна все завертелось.
У Дориана еще не было силы или веса, чтобы лишить противника чувств.
Но удар пришелся точно в то место, куда был нацелен, и получился достаточно мощным, чтобы отбросить Заяна.
Тот сквозь слезы ничего не видел, неспособен был защищаться, и ноги под ним подгибались.
И тут, к изумлению Заяна, последовал новый удар, пришедшийся по жирным губам. Заян почувствовал, как у него сломался передний зуб, ощутил во рту теплый металлический вкус собственной крови. Закрывая лицо обеими руками, он слепо побрел к лестнице.
Позади Дориан подобрал бамбук и начал охаживать Заяна по спине и плечам. Даже несмотря на боль во рту и носу, удары по спине заставили Заяна прыгнуть на верхнюю ступеньку.
Дориан снова взмахнул палкой, Заян заорал, как ужаленный скорпионом, и потерял равновесие. Кувыркаясь, он покатился по лестнице, приземлилился и, громко всхлипывая, пополз в сторону.
Лицо неверного превратилось в страшную алую маску ярости, светло-зеленые глаза сверкали, и он высоко поднимал бамбук обеими руками. Заян встал и в струе алых брызг выплюнул сломанный зуб."
"Он хотел бежать, но что-то в его правой ноге сломалось, и он вприпрыжку заковылял по лужайке вслед за убегающим Абубакером.
Дориан бросил бамбук и позволил мальчикам удрать. Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и взять себя в руки, потом вспомнил о девочке. И побежал по лестнице.
Ясмини все еще сидела под парапетом. Она вся дрожала и всхлипывала; мокрую обезьянку она прижимала к груди.
— Ты ранена, Ясмини? Они сделали тебе больно?
Она отрицательно покачала головой и молча протянула ему Шайтанку.
Шерсть промокла и прилипла к телу, поэтому обезьянка казалась вдвое меньше обычного, как будто с нее содрали шкуру.
— Ее рука, — прошептала Ясмини. — Она сломана.
Дориан осторожно взял пальцами свисающую лапу, и Шайтанка застонала, но не сопротивлялась. Большими доверчивыми глазами она смотрела на Дориана. Дориан пытался вспомнить, что делал доктор Рейнольдс, когда матрос на «Серафиме» упал с мачты, а у другого рука попала во вращающиеся спицы кабестана.
