Им не терпелось присоединиться к бою и грабежу.
— Где капитан? — спросил Том.
— Отнесли в каюту.
Том бегом спустился с палубы и у дверей каюты услышал страшный стон, разнесшийся по всей тихой палубе. Он остановился с поднятой правой рукой, не в силах набраться мужества, открыть дверь и выяснить, какие ужасы ждут его там. Аболи прошел мимо него и неслышно раскрыл дверь.
Том смотрел в каюту отца.
Деревянную решетку под кормовым окном убрали, чтобы было светлее. Спиной на этой решетке лежал отец.
Над ним склонился доктор Рейнольдс.
На нем был черный халат, в котором он проводил хирургические операции. Саржа халата позеленела от старости и стала жесткой от высохшей крови. В жаркой тесной каюте Рейнольдс обливался потом. Он посмотрел на Тома и кивнул.
— Хорошо! Заходи, парень. Не стой, разинув рот. Мне нужна еще одна пара сильных рук, — мрачно сказал он и начал закатывать рукава по локоть.
Ноги Тома налились свинцом. Он подошел к решетке и посмотрел на изуродованное тело отца. Жаркую каюту наполнял сильный запах спиртного.
Один из помощников лекаря насильно влил в рот Хэла Кортни три четверти бутылки.
Спиртное стекало по лицу и бороде Хэла.
Хэл подавился и даже почти бесчувственный попытался отвернуть голову.
Том выхватил бутылку из рук лекарского помощника.
— Помедленней, неуклюжий осел! Ты его утопишь.
— Ему нужен ром, чтобы заглушить боль, — возразил лекарский помощник.
Том, не обращая на него внимания, поднял голову отца — бережно, словно тот был младенцем. Он поил его осторожно, по глотку за раз и ждал, пока тот проглотит.
Он посмотрел на раненые ноги. Одну Рейнольдс перевязал на полпути к бедру кожаной полоской и туго закрутил этот жгут, чтобы остановить кровотечение, но рана продолжала кровоточить.
Под решеткой поставили ведро для стока крови, и постоянный звон падающих капель казался Тому ходом водяных часов, отсчитывающих минуты жизни отца.
Рейнольдс закончил приготовления и взял из парусиновой врачебной сумки, стоявшей возле искалеченной ноги, скальпель с рукоятью из слоновой кости.
Он начал срезать ткань пропитанных кровью штанов Хэла. Том побледнел и почувствовал, что вот-вот лишится чувств: такое месиво открылось под тканью.
Взрыв превратил плоть в желе, обожженное до цвета рубленой печени. В этом желе было много песчинок и обломков кораллов, как будто после выстрела из мушкета, а обломки костей торчали из окровавленной плоти, как наконечники стрел.
Рейнольдс прощупал ноги. Они были мягкими, с раздробленными костями.
