Бог свидетель, они заслужили отдых, но я не могу этого позволить, пока „Серафим“ не будет снова готов к выходу в море.
И хотя каждая мышца в его теле вопияла об отдыхе, а сам он шатался от усталости, Хэл подошел к грот-мачте и начал долгий подъем на рей.
Когда Хэл добрался до грот-рея, Том подвинулся, давая ему место, и они молча сели рядом.
Горе Хэла, которое он сдерживал весь этот день и ночь, вернулось, и острая боль, словно горячий уголь в груди, заставила забыть об усталости. Хэл обнял Тома за плечи — отчасти чтобы утешить его, отчасти чтобы самому успокоиться.
Том прижался к отцу, но не нарушил молчание.
Звезды двигались над ними по величественным орбитам. Плеяды ушли за горизонт, и только тогда Том начал негромко всхлипывать; его упругое молодое тело содрогалось от невыносимой боли.
Хэл крепко обнимал его, но голос Тома был полон отчаяния, когда он прошептал:
— Это я виноват, отец.
— Никто не виноват, Том.
— Я должен был спасти его. Я обещал. Я дал страшную клятву, что никогда его не оставлю.
— Нет, Том, это не твоя вина. Никто из нас ничего не мог сделать.
Но Хэл мрачно подумал: „Если кто-то и виноват, то я. Мне следовало оставить Дориана в Хай-Уэлде. Он слишком мал для моря. Всю оставшуюся жизнь я буду сожалеть об этом“.
— Мы должны найти его, отец. Должны спасти Дориана. — Голос Тома зазвучал тверже. — Он где-то там. Аболи говорит, его не убьют. Его продадут в рабство. Надо его найти.
— Да, Том. Мы его найдем.
— Мы должны вместе дать новую клятву, — сказал Том и посмотрел в лицо отцу.
В звездном свете оно казалось осунувшимся, глаза превратились в темные ямы, а губы затвердели, словно мраморные.
Том ощупью отыскал руку отца. Она была липкой от крови.
— Дай клятву за нас обоих, — сказал Хэл, и Том поднял к небу их сцепленные руки.
— Услышь нашу клятву, Господи, — сказал он. — Мы клянемся не знать отдыха и не переставать искать, пока не найдем Дориана, где бы он ни находился.
— Аминь, — прошептал Хэл. — Аминь.
Звезды перед ним расплылись из-за слез, наполнивших глаза.
Плотники обработали оставшийся на корабле обломок мачты так, чтобы ее снова можно было установить на место. Тем временем саму мачту переправили на берег, и другая команда принялась обтесывать ее конец.
Работа заняла целый день и после наступления темноты продолжалась при свете ламп. Хэл никому не давал передышки, особенно себе.
Вместе с Недом Тайлером он наблюдал за сменой прилива и отлива и изучал берег.
