Лицо Тома, озаренное светом с нактоуза, было внимательно."
"— Я передаю брата под твою опеку, Том, — сказал Хэл, как не раз говорил раньше. — Дориан, ты должен беспрекословно слушаться Тома.
— Да, отец.
— Я буду очень занят и не смогу присматривать за вами. Но хочу знать, что вы оба в безопасности высоко над боем.
Он вместе с сыновьями прошел к грот-мачте, под покровом темноты положил руки им на плечи и сжал.
— Господь любит вас, парни, и я тоже. Не старайтесь геройствовать, оставайтесь в безопасности.
Он смотрел, как они поднимаются по снастям и исчезают в темноте наверху.
Потом вернулся на свое место на юте.
Под утро снова пошел дождь, поэтому ночь словно бы затянулась. С рассветом дождевые тучи вмиг разошлись, и с драматической внезапностью вспыхнул день. За ночь случайное течение в узком проливе отнесло „Серафим“ близко к берегу.
В двух милях по правому борту побережье Африканского континента представляло собой белые пляжи, в мелкую воду прибрежных лагун впивались клыки коралловых рифов. Прямо впереди спиной кита поднимался мыс Рас-Ибн-Кум, далеко выступающий в пролив.
Хэл негромко приказал поменять курс, чтобы миновать этот мыс.
За ночь флот преследующих корабль дау по сигналу красных фонарей сократил расстояние, отделявшее его от „Серафима“.
Первый корабль, водоизмещением в сто с лишним тонн, набитый людьми, находился всего в кабельтове за кормой. Как только там увидели, как из темноты, точно по волшебству, появляется „Серафим“, на дау радостно закричали и устроили пальбу из джезейлов.
[11]
Очевидно, из-за красных огней там поверили, что корабль в руках людей аль-Ауфа. В воздух поднимался пороховой дым, матросы на дау приплясывали, размахивали руками, и их голоса отчетливо доносились через пространство темной волнистой воды.
— Ответьте им, парни, — велел Хэл морякам в арабской одежде.
Те тоже запрыгали и замахали руками тем, что на дау, их одежды развевал утренний ветер с берега. Хэл не замедлял ход корабля, поэтому расстояние между ними не сокращалось.
Хэл смотрел вперед, рассчитывая, сколько осталось до зеленого мыса, выступающего в канал; но вот он почувствовал, что его грудь сжимается и дыхание становится сиплым — от силы в двух милях показался еще один корабль, с квадратными черными парусами, и устремился ему навстречу.
Хэл сразу понял, что корабль стоял на якоре в заливе за мысом, поджидая в засаде, а береговые огни предупреждали его о приближении „Серафима“. Теперь этот корабль шел навстречу, его нос резал пенную волну.
