Хэл почувствовал, как при звуке этого имени его сердце забилось чаще, но сохранил бесстрастное лицо и задумчиво погладил подбородок.
— Значит, аль-Ауф корсар? — спросил он.
— Он отец и мать всех корсаров, — улыбнулся Бен-Толф.
— Кажется, благоразумней избегать встречи с ним. Но где человеку, достаточно глупому для этого, отыскать аль-Ауфа?
Бен-Толл усмехнулся и сделал глубокую затяжку из кальяна. Вода в чаше забулькала, и от губ хозяина поднялся ароматный дым.
— Ты прав, эфенди. Только безумец способен искать встречи с аль-Ауфом.
Если ты сумеешь проследить путь тигровой акулы в океане, то узнаешь, где искать его корабль. Если знаешь, где встает морской туман, увидишь и тень его черных парусов.
— Он словно джинн, морской дух, а не человек из плоти и крови, — сказал Хэл.
— Нет, он человек. Я видел его собственными глазами, — похвастал брат хозяина.
— Где ты его видел? И каков он?
— Я видел его в Ламу. Там в гавани стоял его корабль. Я видел его на палубе.
У него гордый вид и смелый взгляд древнего героя, он могуч, и смотреть на него страшно.
— А каков был его корабль?
Хэл понимал, что описание Джангири расцвечено внушаемым им ужасом и вряд ли верно обрисовывает внешность этого человека. Но можно ожидать более точного описания его корабля.
— Это, как ни странно, был не дау. Франкский корабль со множеством парусов, — сказал двоюродный брат. — Но паруса у него черные.
— Корабль вроде английского, что стоит в гавани? — спросил Хэл.
— Да! Да! Но гораздо больше и со множеством пушек.
«Должно быть, он видел захваченный „Минотавр“, — подумал Хэл.
— А сколько пушек? — спросил он.
— Много. Наверно, сто, — предположил брат.
Он явно не моряк, и вопрос для него не имеет смысла.
— Если английский корабль встретится с аль-Ауфом, языческий экипаж должен молить Аллаха о милости, потому что ждать милости от аль-Ауфа им не стоит.
Вскоре после этого Хэл распрощался и вышел вместе с Аболи и сыновьями.
Когда возвращались на „Серафим“, он один сидел на корме шлюпки и вполуха слушал, как Том и Дориан возбужденно пересказывают Большому Дэниелу и Уилу все, что видели и слышали в порту. Хэл был доволен посещением.
О вымышленном сокровище Могола он поведал только консулу Грею, но теперь на сауке все об этом говорят. Новость уже должна была дойти до корсара."
"„Серафим“ еще три недели простоял в гавани, потом Хэл нанес прощальный визит консулу.
