Трижды она видела, как приходили шлюпки с английского корабля, и разглядывала их в медную подзорную трубу, которую дал ей Ян Олифант. И всякий раз ее ждало разочарование — Хэла Кортни на борту не было.
Наконец она пала духом. Может, Аннета права? Может, он больше не сойдет на берег?
Ее сын тоже быстро терял интерес к охоте. Два дня он провел рядом с ней, наблюдая, но в конце концов утратил надежду и присоединился к своим приятелям в пивных на берегу.
Теперь Ханна наблюдала за шлюпкой с «Серафима», едва заметной в сгущающихся сумерках.
Она очень взволновалась. Он прибудет в темноте, как в прошлый раз, чтобы его никто не узнал. Она все время держала шлюпку в поле зрения подзорной трубы. Шлюпка коснулась носом берега, и сердце Ханны дрогнуло и учащенно забилось. На западном горизонте оставался лишь легкий отблеск света, когда из шлюпки на белый песок вышел высокий человек и, напряженно повернув голову, осмотрел дюны и редкие кусты.
Мгновение он смотрел прямо туда, где лежала Ханна. Луч света упал на его лицо — не узнать его черты было невозможно.
Но тут свет померк, так что даже в подзорную трубу шлюпка с экипажем казалась только темным неопределенным пятном на белом берегу.
— Это он! — выдохнула Ханна. — Я знала, что он придет."
"Напрягая глаза, она смотрела, как от лодки отделилась небольшая группа. Люди пробрались между грудами плавника, нагроможденного у верхней границы прилива, и направились туда, где лежала Ханна.
Она закрыла трубу и прижалась к ближайшему стволу молочного дерева.
Люди шли молча. Они прошли так близко, что она испугалась, как бы ее не обнаружили. Без остановки, поскрипывая обувью по песку, они проследовали мимо нее на таком расстоянии, что она могла бы коснуться их ног. Поглядев наверх, она увидела лицо Хэла Кортни, освещенное последним лучом заката. Потом англичане миновали ее и исчезли в густом кустарнике, направляясь в глубь суши.
Ханна ждала несколько минут, чтобы они отошли подальше, потом вскочила и побежала по тропе, ведущей в город.
В душе все пело, и она вслух восклицала:
— Теперь он мой! Я буду богата. Все деньги достанутся мне. Я разбогатею!
Цепочкой — Аболи впереди — они обогнули поселок, оставив его далеко в стороне. Когда пересекали дорогу, ведущую к Соленой реке и разбросанным фермам Констанции, не встретили ни одной живой души. Какая-то собака учуяла их и разразилась исступленным лаем, но никто их не окликнул.
Впереди показалась гора, и они начали подъем.
