Дориан настаивал:
— Ты ведь не побоишься спросить его, Том?
Он знал, что лучший способ добиться чего-нибудь от Тома — поддразнить его.
— Еще чего! — с негодованием ответил Том. Тем не менее ему пришлось собрать всю свою храбрость, чтобы вернуться к каюте на корме.
— Говорить буду я, — шепотом сказал он Дориану и постучал в дверь.
— Войдите! — резко сказал отец и увидел, кто это. — А, вы. Каким бы важным ни было ваше дело, ребята, у меня сейчас нет времени. Вам придется прийти потом. Поговорим завтра.
Оба, сжимая шапки в руках, упрямо стояли у двери.
Том показал на полированный тиковый ящик, который теперь стоял на столе в центре каюты.
— Мы с Дорианом знаем, что сегодня вечером ты хочешь забрать дедушку Фрэнсиса. Это гроб для него, который ты привез из дома.
Хэл извлекал заряд из двух пистолетов, лежавших перед ним на столе; он открыл затвор, достал пулю, пыж и пороховой заряд, собираясь заменить их. Оторвавшись от этого занятия, он поднял голову и посмотрел в серьезные лица сыновей.
И вздохнул.
— Раскусили, — сказал он. — Бессмысленно отпираться.
— Мы хотим пойти с тобой, — сказал Том."
"Хэл удивленно посмотрел на него, потом снова на заряды и продолжил свою работу. Старательно отмерил порох из фляжки, высыпал его в ствол и плотно утрамбовал. Потом взял из медного ящика кусок ткани и плотно завернул в него пулю. Теперь пуля точно подходила для ствола. Пистолет отличный, изготовлен Джорджем Трулоком в Лондоне. Рукоять ореховая, с выгравированными мелкими завитушками.
— Твоя рана еще не зажила, Том, — сказал он, не поднимая головы.
— Зажила, — возразил Том и коснулся бока. — Это была всего лишь царапина, ничего опасного.
Хэл сделал вид, что с восхищением разглядывает двойной замок пистолета. Пистолет инкрустирован золотом, восьмиугольный ствол с нарезкой. Эта нарезка не позволяет пуле вращаться беспорядочно и дает неслыханную точность выстрела. Хэл знал, что каждым выстрелом за двадцать шагов попадет в цель размером с ноготь.
Небольшим деревянным молотком он загнал пулю в ствол, затем вставил запал.
— Даже если так, я все равно нахожу твою мысль не слишком удачной, — сказал он.
— Это наш дед. Мы его семья, — настаивал Том. — Наш долг быть с тобой.
Он старательно подобрал слова и не раз повторял их заранее. Семья и долг — к этим двум понятиям отец никогда не относился с пренебрежением. И теперь он повел себя именно так, как рассчитывал Том. Отложил заряженный пистолет, встал и подошел к окну.
