Тогда еще только моросило, но дорога стала скользкой.
Наверное, я притормозил, приближаясь к повороту у каменоломни. Но проделал это, скорее, механически, по привычке. Помню только, что протянул руку, чтобы включить «дворники», так как ветровое стекло стало мокрым от дождя. Вероятно, поэтому я так и не увидел, что же произошло, пока не почувствовал сильный толчок. Тут я понял, что налетел на что-то при повороте, остановил машину и вышел из нее.
И сразу же увидел... У края дороги лежала девушка, голова ее откинулась назад, видимо от удара о камни у входа в карьер.
Это была Грейс Хау в красном плаще.
В комнате воцарилось напряженное молчание, только слышно было, как ветки дерева стучатся в окно.
Мерсия обратилась к Роберту, в ее голосе слышалась надежда:
— Так вот как все было, Роберт! Это же несчастный случай!
Я подумала то же самое, но потом вспомнила заключение судебного патологоанатома, на первом дознании в Грейвилле. Тогда доктор сомневался, что на Грейс наехала машина. Но если Грейс даже упала навзничь и ударилась головой о камень на обочине шоссе, значит, этот камень кто-то позднее отнес в глубь каменоломни.
Хорошо, если Роберту удастся доказать, что с Грейс произошел несчастный случай, но ведь Норму-то, несомненно, убили — этого никто не сможет опровергнуть.
Между тем Хаднатт продолжал:
— С минуту я стоял неподвижно и смотрел на нее. Потом увидел обломок камня с острыми неровными краями сантиметрах в тридцати от ее головы. Я его совершенно машинально поднял. В свете фар увидел на нем следы крови и отбросил его.
До этого я уже побывал в автомобильной катастрофе. Мне так и не удалось преодолеть шок с того времени. А теперь еще это! Может быть, поэтому я так и действовал. Все это было похоже на ночной кошмар, горячечный бред больного человека. Я склонился над Грейс, пощупал ее пульс. Все это я проделал тоже механически, заранее зная, что она умерла."
"Постепенно я начал сознавать, в каком тяжелом положении оказался. Я убил девушку второй раз в жизни.
Это было ужасно само по себе. Но убил не просто девушку, а Грейс Хау, которая имела — как бы это выразиться? — какую-то абсурдную тягу ко мне и которая преследовала меня не далее как сегодня вечером, грозилась обнародовать то, о чем я так страстно хотел забыть. Мисс Ловеринг была свидетельницей очаровательной сцены, которую устроила мне Грейс в театре. Мисс Перриш знала, что Грейс представляла собой реальную опасность моему благополучию и моему семейному счастью.
