Мистер Хау, председатель крупной страховой компании, спекулировал доверенными ему деньгами и обанкротился. Он предпочел покончить с собой, нежели пережить неизбежное разоблачение. У Грейс и Джерри остались только страховки на их образование и страховка жизни Грейс.
— После смерти отца Грейс лежала в больнице с нервным заболеванием,— продолжала я,— и пропустила целый семестр в Вентворте. Вернулась она из больницы совершенно другой.
— Как «другой», что вы имеете в виду?
— Она больше, чем раньше, интересовалась мужчинами, ее тянуло к разного рода удовольствиям — как будто она поняла, что многое упустила, и отчаянно старалась наверстать упущенное.
— А что это были за мужчины?
Я осторожно описала роман Грейс со Стивом Картерисом, ее обожание Роберта Хаднатта и недавнюю переписку, кульминационным моментом которой стало вчерашнее появление рыжего моряка.
Лейтенант осторожно подготавливал меня к предстоящему.
— Ее тело в морге, мисс Ловеринг. В 2.15 состоится предварительное дознание. Но в первую очередь мы с вашей помощью должны произвести опознание.
Его серые глаза смотрели сочувственно, когда он помогал мне выйти из машины.
— Мужайтесь, все скоро закончится.
Мы вошли в здание морга. В нос ударил неприятный, сладковатый запах. Кто-то сказал:
— Одежда та же, что была на ней, когда ее нашли.
На мгновение меня охватил панический ужас, но я сумела взять себя в руки. Передо мной на мраморном столе лежала девушка, в которой я сразу же узнала Грейс.
Мертвая, она выглядела так же, как когда-то в Нью-Хэмптоне.
Мой взгляд скользнул по розовому атласному платью, мокрому и грязному, я заметила и розовые атласные туфельки, и бриллиантовую брошку. Не было только моей пушистой шубки. На нее был наброшен ярко-красный непромокаемый плащ, по тору совсем не подходивший к платью. Ни у Г рейс, ни у кого из моих знакомых девушек такого плаща не было.
— Это Грейс Хау, не правда ли? — осторожно спросил лейтенант.— Только не то пальто?
Я кивнула, не в силах что-либо произнести.
Трент взял меня за руку и вывел из комнаты.
— Умница,— похвалил он меня, когда мы сели в ожидавшую нас машину.— Сейчас можете ничего не говорить: дознание еще впереди. Мне придется вас оставить — необходимо сделать несколько телефонных звонков.
Он подвез меня к единственному приличному отелю Грейвилла, где я просидела в одиночестве до половины второго. Потом вновь отвез меня в морг и провел по длинному коридору в большое помещение, где нас уже ждали.
