Например, мне совсем не хочется выходить за тебя замуж, но я выхожу.
- О, тут наши нежелания совпадают, кстати, как и любовь к солянке.
- Хоть что-то, - Мира накрывала на стол, ловя на себе взгляды, от удивлённого до оценивающего, такого же цепкого, как в кабинете у дедушки.
- Так всё-таки, - Максим оглядел стол, покачал головой, - где ты научилась готовить?
- Я живу одна уже очень давно, иногда лень выходить из дома, а хочется чего-нибудь... домашнего, наверное, - протянула корзинку с нарезанным и обжаренным багетом.
- С чесноком, - предупредила. - Мало ли, ночью уедешь к Маше.
- К Маше?
- Она твоя любовница, - широко улыбнулась и откусила хлеб с чесноком. - Я не против, можешь съездить, в кабинете неудобно.
- Нет, почему же, вполне удобно, Маша изобретательная.
- Рада за вас. Дорадо, кстати, удалась. Почему не ешь?
- Я подожду, когда ты начнёшь.
- Боишься, что отравила?
- Опасаюсь, - Максим положил в рот кусочек и проживал с явным удовольствием. Мире даже понравилось, как он смакует, а потом облизывает губы и накалывает новый кусочек.
- Действительно, удалась на славу, - кивнул в знак согласия и продолжил с аппетитом жевать, видимо, всё-таки не опасаясь отравления.
Или посчитав, что отравление - это меньшее из зол.
Посуду убрал Максим, поставив грязную в посудомоечную машину, протёр стол и устроил остатки ужина в холодильник, упаковав в контейнеры.
Мира не понимала, как ей относиться к происходящему, и не стремилась понять. Она приехала сюда пережить конкретный день, пересидеть его вдали от всего, что напоминало об этом, убежать от острой боли, которая начинала скрестись злой кошкой на душе, забыться, не думать, а для этого хороши все средства и любые люди, кроме дедушки и его дома.
Она спросила, где ей ложиться спать, получила ответ, что в спальне ей будет удобно, Максим даже заправил постель и показал, как работает подсветка на потолке и на стене в виде торчащих ассиметричных рейлингов, напротив стеклянной стены, такой же, как в большой комнате.
Спальня была обставлена так же лаконично. В ней не было ничего, кроме тонкого шкафа-купе с зеркальными дверцами, в которых отражалось всё пространство, и кровати с огромной, до потолка, обитой серой тканью спинкой и двумя тумбами по краям этого сооружения, они являлись частью кровати, единым целым. Ещё Максим показал, где находятся запасные одеяла и подушки, взял себе постельное бельё и отправился спать на полукруглый диван.
