Светлые волосы заплетены французскими косами, серые глаза - уголки уже тронуты инъекционной косметологией, - и пухлые губы. Будь Мира мужчиной, она бы нашла их чувственными, как и весь образ Маши - красивым и зрелым.
Мирослава прошлась по комнате, заглянула в совмещённый санузел, он был большим. Отдельно стояла ванна, душевая кабина за стеклом, две чаши-раковины, стеклянные стеллажи с полотенцами, биде и унитаз. Когда живёшь один или с любовницей, действительно, удобно. Обследовала кухню. К удивлению, холодильник был забит продуктами, более того, на магните был прикреплён список, написанный женской рукой.
Шкафчики, которые Мира открыла интуитивно, тоже оказались заставлены стратегическим запасом.
- Займись этим, - именно так сказал Максим, когда Мира напомнила, что голодна.
Первой мыслью было отправиться в какой-нибудь ресторан, второй - заказать еду на дом, а третьей - приготовить самой. В качестве благотворительной акции и один раз.
Мира пробежалась по списку продуктов, решив, что у неё есть всё необходимое, шмыгнула в ванную переодеться и принялась готовить, под сильный голос Данилы.
Настроение становилось лучше и лучше. Когда подкатывало отчаяние или страх, когда всплывали воспоминания, или мороз пробегал по коже, Мира делала звук громче и продолжала чистить, резать, размешивать, натирать, прожаривать, отваривать до полуготовности, и успокаивалась. Даже становилась весёлой. Вот только каперсы никак не желали открываться. Мира добросовестно подковыривала крышку ножом, ставила под горячую воду, крутила изо всех сил, но банку словно заговорили.
Она посмотрела на дверь кабинета. Интересно, если она сейчас войдёт, а эти двое занимаются сексом, будет ли это нарушением договора со стороны Максима Аркадьевича? И нужно ли это нарушение ей, в первую очередь? Мира представила себе Машу, с её светлыми волосами и женственными формами, в объятьях Максима, её передёрнуло, кажется, от злости. Больше на неприятную для себя тему она думать не стала, а просто вошла в кабинет без стука, неся впереди себя банку с каперсами, как вымпел.
Максим Аркадьевич смотрел на листы А4, разложенные в каком-то порядке на столе, и что-то помечал в них карандашом, нагнувшись над столом, одной рукой взлохмачивая волосы. Пиджак он накинул на спинку стула, галстук снял, рубашка была расстёгнута почти до середины. Маша стояла рядом, со стопкой листов, и подавала один за другим Максиму, что-то говоря при этом.
