Я думал, она успокоится, ребёнок на руках, но чужой - и есть чужой. Никак его Тоня принять не могла. На ещё одну попытку решилась, врачи только руками разводили, да и какая раньше медицина была... Родила, тяжело, в реанимации три недели пробыла, была бы простая больница - не выжила. А сын живой родился, - Сильвестр улыбнулся. - Здоровый пацан, горластый, орал - всё отделение слышало, в весе прибавлял, хоть и искусственник. Я думал, придёт в себя Тонечка, не нарадуется. Пришла... наговорила ей тварь эта, Ангелина, что Толик тоже приёмыш, что её сын мёртвым родился, а этого я по договорённости взял, чтоб Тоня успокоилась.
И убедила её! В те года генетической экспертизы не было, так и не разубедили мы Тоню, - Сильвестр прикрыл глаза. - Покончила с собой, прыгнула из окна. Ангелина, сука, с тех пор не успокоится, считает, я помог Антонине. Так и живёт с этим, и с убеждением, что Толя - приёмный, как и старший. Много разного потом было, лес рубят - щепки летят, а рубили не глядя, времена были тяжёлые, и сейчас они не легче, и никогда лёгкими не станут.
Мельгелов не остановится. Ни он, ни его мать - шизофреничка. У меня нет никаких сомнений в этом. Лучше поверить мне на слово, чем убедиться на опыте.
Вот так. Старые счёты, помноженные на корысть и беспринципность - и на кону жизнь Мирославы.
До обеда время пролетело быстро, Максим внёс коррективы в действия старика, тот и глазом не моргнул, когда Целестина признала целесообразность действий, которые предложил Максим Аркадьевич. Схема складывалась надёжная и настолько простая, что Мира сможет воспользоваться ею, даже если останется без поддержки родных.
Оставался вопрос времени, над ним не властен даже старик, хотя, глядя на блеск глаз, можно было заподозрить, что эликсир вечной молодости существует. Молодости разума. И основной вопрос: когда и как рассказать Мирославе о том, что происходит за её спиной. Старик твердил «не время», Целестина соглашалась с ним, Максим сильно сомневался, дело касалось денег Мирославы, её жизни и её будущего, странно её игнорировать.
Не так она и глупа, чтобы не понять и не согласиться. В итоге, на сегодня, решил оставить всё как есть, а подобрать удачный момент для откровений он сможет.
В обед за столом сидела обиженная Мирослава, она пришла первой и демонстративно ковырялась в тарелке.
- Доброе утречко, - проговорил в надутые губки Максим. - Выспалась?
- Кому добренькое, - стрельнула глазами и сжала губы.
- В чём дело? - Максим широко улыбнулся.
