Лежавший на расстоянии Максим резко дёрнул на себя Миру, одним движением подмял под себя, нырнув руками под одеяло, пробравшись к голому телу девушки под футболкой. Она оказалась погребённой под ним, Максима было так много, а Миры оставалось всё меньше и меньше. Она сужалась под взглядом серых глаз, терялась, растворялось в нём. Это пугало, отталкивало и манило.
Не перспектива секса пугала Миру, к самому факту она относилась с долей интереса и желания, а ощущение потери себя. Она всегда была одна, а глядя сейчас в глаза Максима, понимала, что и её не оставалось на этом свете.
Дёрнулась. Оттолкнула.
- Алкоголь снимает тормоза, я знаю, - прошептал. - Попробуем так.
Наклонился близко-близко, но у Миры была возможность отклонить голову в сторону, отвернуться, поставить между собой и Максимом руки, была, но она не стала этого делать, а как заворожённая смотрела на лицо, которое становилось всё ближе и ближе, пока не почувствовала губами губы. Сухие и горячие они скользнули по губам Миры и немного сжали нижнюю губу.
Совсем немного, будто понарошку или опасаясь чего-то.
Мира интуитивно приоткрыла рот, так же немного, тут же почувствовала захват сильнее, а потом язык, он скользнул между губ и встретился с языком Миры. Пахло кофе, шоколадом и мятой. Мире нравилось. Впустила глубже, когда почувствовала руку на своём затылке и поняла, что она не вывернется, и не хочет.
Все предыдущие поцелуи с Максимом не ощущались так... так остро и так чувственно, не были такими желанными и такими поглощающими.
Мира не могла больше думать или анализировать свои чувства. Она растворялась в запахе кофе, шоколада и мяты, отвечала на глубокий поцелуй, потом на лёгкий, поверхностный, как тёплый океанский бриз на летнем пляже. Ей нравилось ощущение полёта, которое дарил этот поцелуй, и дело было не в скорости, с которой самолёт рассекал воздух.
Губы Максима переместились сначала на щёку, не обошли стороной ухо, спустились по шее, по кромке горловины футболки. Руки чертили замысловатые узоры, как тайнопись, дёрнули трикотаж вверх, Мира покорно подняла руки и позволила раздеть себя.
Она лежала на кровати, не укрытая одеялом, в одних трусиках, которые даже она считала скорее формальностью, и смотрела на Максима во все глаза, а он разглядывал Мирославу так, будто видел впервые. Впрочем, так и было. Урывки между сном и явью, когда Мирослава засыпала с ним, случайные столкновения в ванной комнате, полусон брачной ночи - вот и весь опыт.
