Чача всё понял, едва заслышав: конечно, именно эти люди становились мужьями жрицам и посвящали всю свою жизнь заботе о своих странных семьях, производя на свет одного за другим одарённых мальчиков, из которых потом организованные при храме детские образовательные центры выращивали великих учёных, гениальных сыщиков и непревзойдённых визионеров. Именно так Тигрэн за какие-то два века обставил все остальные планеты расселения, заключил наиболее выгодные сделки и в ближайшие лет пятьдесят, по прогнозам, должен был перейти в статус развитой планеты наравне с Землёй, Ареем и Тамлем.
Когда и по какой причине принималось решение о смене жрицы, Чача не знал. Хотон-хон, шипя и плюясь, высказала предположение, что от жрицы избавляются, когда её мужа решают повысить — ведь пока она жива, он не может думать больше ни о чём, по крайней мере, если он нормотипик. Камышинке просто невероятно повезло, что встреченный ею мужчина под действием её чар не утратил адекватность, а обрёл."
"Но как бы там ни было, о том, чтобы допустить Чачу и его сыновей к тайне культа, и речи быть не могло.
Президент оказался бессилен надавить на духовенство, а те отказывались слушать объяснения, что Чача и так уже в курсе всей их системы. Ахмад-хон уже почти предложил какие-то стратегии шантажа, но Чача его остановил. В конце концов, кому как не ему понимать, что правила есть правила. Вся его жизнь строилась по правилам, и ему ли упрекать кого-то другого в соблюдении закона?
Поэтому Камышинка уехала, а он остался.
Ахмад-хон, конечно, держал весь Тигрэн на мушке, чтобы не вздумали попытаться её там задержать против воли. Но это против воли. Чача помнил, с какой тоской она смотрела на резвящихся в воде дочек. Там, на Тигрэне, у неё была семья, с которой она могла проводить время так, как ей свойственно. Захочет ли она обратно?
За окном начало темнеть, и Чача хмуро глянул на часы. День прошёл, и в этот день она не вернулась. Задержав дыхание, чтобы не вздохнуть, он встал и пошёл принимать таблетку.
С таблетками было лучше, чем без таблеток. Но с Камышинкой было в тысячу, в миллион раз лучше. Однако кто он такой, чтобы досадовать на её счастье? Вся его заслуга — что в нужный день оказался в нужном месте, а дальше уже её чары сделали своё дело.
Чача устало потёр глаза и подумал, что не стоит, пожалуй, больше брать выходных. С детьми он это время всё равно не проводит, только сидит и хандрит, а мог бы делать что-нибудь полезное.
