Тайные встречи
— Па, а ты сегодня не работаешь?
— Па, пойдём с нами гулять!
— А мелких скоро навещать поедем?
— Па, па! А мама когда вернётся?
Чача отвечал что-то невразумительное и снова утыкался взглядом в базу данных экономических инициатив ЗС. Без Камышинки смотреть туда было почти бессмысленно — сам Чача мог отфильтровать только вопиюще бесперспективные. Но Камышинка улетела на Тигрэн, и о её планах Чача ничего сказать не мог.
Когда он только показал ей дарёный гобелен, они всё тщательно и здраво обсудили.
Ахмад-хон договорится с президентом Тигрэна об информационной поддержке экономических реформ, Чача поедет предоставлять эту самую поддержку, но так как проект долгий, с ним поедет и семья, во всяком случае, жена и сыновья. Однако в ходе переговоров выяснилось, что всё, связанное со жрицами бога солнца на Тигрэне — сакральное знание, доступное лишь посвящённым, и даже президент к таковым не относился.
То есть, он знал, что у верхушки культа есть какое-то сакральное знание, но без подробностей. Людей не убивали, и ладно, на планете и без них было чем заняться.
Рыбоподобные жрицы из Храма Солнца в тигрэнском народе считались просто мифом, красивой сказкой, дошедшей до современности из глубины веков. Пусть Тигрэн заселён всего чуть больше двухсот лет, но кто-то проследил какие-то пути распространения сюжета, кто-то усмотрел в местных природных достопримечательностях символические формы — в одном из самых популярных мест для паломничества высилась гора, которую ветер обточил до того, что в ней угадывался образ жрицы, в другом в пустыне невесть откуда взявшиеся камни складывались в круг, похожий на остов легендарного храма… Но даже верующие миряне представляли себе жриц скорее небесными созданиями, сотканными из эфира, чем реально существующими материальными тварями, а уж миф о том, откуда берутся новые жрицы, вообще считали аллегорией смены сезонов или чего-то в таком духе.
Правду знало только верховное духовенство, и каждый служитель культа мечтал вскарабкаться по должностной лестнице, причём непременно до своего сорокового года, потому что молодые верховные служители получали какую-то невероятную привилегию, о сути которой никто точно не знал, но слухи ходили самые невероятные.
