Ярина засмотрелась, утонула в омуте ярких глаз, слушала колдушку затаив дыхание.
– Нас живьем закапывают, вбивают колья в груди белые, сжигают, к столбу привязав. Нам иглы под ногти загоняют, топят, морят голодом.
– Неужто везде так к колдушкам относятся? – тихо спросила Ярина.
– К колдушкам? – удивилась Чеслава. – К женщинам, милая. Век твой короток, повезло тебе. Не увидят эти глаза ясные, как жен живых с помершими мужьями закапывают, как заставляют собой жертвовать, чтобы доказать, что чисты их души и помыслы.
Не услышишь ты воя горестного из хижины, в которой девочка родилась, как не услышишь хрипа, когда задушит ее повитуха. Где бы ни бывала я, какое бы небо над моей головой ни простиралось, везде женщины жертвовать должны, то собой, то детьми своими. Как скот на убой князья сыновей гонят, как вещи бездушные дочерей продают и покупают. А мы терпим. Терпим, терпим…
Взгляд Чеславы затуманился, стал отрешенным. Она села, обхватила колени руками, начала раскачиваться и бормотать.
Страх Ярину сковал, обняла она себя, задрожала.
Столько боли в словах Чеславы было, столько ярости холодной…
– И что делать с этим? – только и спросила Ярина.
– Ничего, – ответила ей Душица. – Не в наших это силах. Пусть можем мы и порчу навести, и убить кого-то, но против мужей с мечами бессильны. Единственное, что нам остается, – в стаи сбиваться, как зверям диким, оберегать друг друга, передавать знания. Хотела Чеслава из Ярилова града благое место сделать, безопасное. Околдовала царя, под пятой он у нее ходил, да только помешали ей.
– И что теперь?
– Теперь мы мстим, – холодно ответила Душица. – Нет в нас больше терпения и понимания. Раз царь не отдал нам город по своей воле, мы силой его заберем.
– Но как? – тихо спросила Ярина. – Там ведь и дружинники, и… Ты сама говоришь, что против мужей с мечами вы бессильны.
– Хитростью.
Ничего больше Душица не сказала, поднялась со ствола и прочь пошла. Чеслава опомнилась, вскочила, бросилась за сестрой, а Ярина осталась на земле сидеть.
Она раздумывала о том, что ей поведали, никак в толк взять не могла, как в мире столько жестокости может умещаться. Хотя чему тут удивляться? В нее саму камни кидали те, на чьих глазах она выросла.
– Душица! – крикнула Ярина, вскочив. – Меня подождите!
К вечеру, как обычно, засобирались сестры в путь. Чеслава приплясывала нетерпеливо, Душица то и дело шикала на нее. Ярина сидела на лавке у печи и наблюдала за ними.
– Далеко вы на этот раз? – спросила она.
