Так и стоял несчастный царь до темноты, окруженный безмолвными изваяниями и деревьями, обнимающими его ветвями.
Доброгнев вернулся домой в ночи, но не к себе в палаты пошел, а к семье. Ружана у огня сидела, подняла голову от вышивки, услышав его шаги, улыбнулась робко. Затем заметила его рубаху порванную, подол, землей измазанный, хмуриться начала, открыла было рот, чтобы сказать что-то, но Доброгнев головой покачал и палец к губам приложил – молчи, мол.
Сел у ног жены, обнял их, голову тяжелую на колени ее положил и глаза закрыл.
И как он мог, старый дурак, такую женщину на колдушку променять? Как мог в ее объятиях забыться, когда самая любимая, ласковая, добрая – вот она, только руку протяни! Бес попутал, точно околдовала его Чеслава, нет другого объяснения.
– Прости, родная, – сказал Доброгнев. – За все прости.
Ружана вздохнула, теплые руки на голову мужа положила, начала напевать колыбельную, которой детей в младенчестве убаюкивала. И так хорошо Доброгневу стало, так спокойно, будто и не было этих ужасных лет.
Царь поднял голову, посмотрел в глаза жены и вдруг увидел в них свое отражение – косматую голову с рогами, яростью пылающие очи и оскал звериный на черном лице!
Доброгнев испугался, отпрянул от Ружаны, а та знай руки к нему тянет, пытается успокоить.
– Отойди! – закричал Доброгнев. – Отойди, Ружана! Неужто не видишь, кто перед тобой?!
– Муж мой! – воскликнула та. – Отец моих детей! Что случилось с тобой? Расскажи! Я все выслушаю, все пойму, только не уходи снова к этой…
И увидел Доброгнев обиду невысказанную, увидел слезы непролитые в глазах жены.
И так ему горько стало, что впору было утопиться.
– Поймала она меня в свои сети, – обреченно произнес царь. – Обещала богатство и жизнь долгую, сулила власть и уважение.
– Так разве не был ты богат, муж мой? – тихо спросила Ружана. – И люди тебя уважали, и Владимир любил как родного брата. И дети родились здоровыми, двое, благословили нас боги. И выросли красавцем и красавицей, ты только погляди на них! Чего же тебе не хватало?
– Ума, – выдохнул Доброгнев.
– Ума мне не хватило, чтобы прогнать с порога колдушку.
– Так прогони сейчас! – Ружана шаг к мужу сделала, но тот отступил. – Доброгнев, вся власть в твоих руках, прогони девицу!
– Она из меня все силы выпила, погляди, на кого я похож стал…
Царь руки развел, показывая жене грудь опавшую, ребра торчащие и кожу серую. Не смогла Ружана слез сдержать, принялась утирать их рукавами.
– Это она Елисея сгубила… – прошептал Доброгнев.
