Луке хотелось бы не видеть хмурых людей, да не чуять вони погребальных костров, но не мог он притвориться слепым и глухим. Всматривался в испуганные лица, прислушивался к тихим разговорам и с каждым шагом мрачнел."
"– Не нравится мне здесь, – пробормотал Владлен. – В прошлый раз совсем другим град был, а сейчас… Все серое, будто пыль налипла. И на людей, и на дома, даже на солнце.
– Доводилось тебе на ведьм охотиться? – спросил Лука.
– Бывало… – Владлен плечом повел. – Мать моя, знаешь ли, сама одной из них была.
– Трудно тебе пришлось?
Помрачнел Владлен, стал непривычно серьезным. Даже огонек озорной из глаз пропал.
– Не знаю уж, что толкает их к пути темному, но каждую всей душой ненавижу.
Лука удивился, но постарался не показать этого. Таким Владлена он прежде не видел, а ведь давно они вместе скитаются, пуд соли съесть успели. Впервые друг говорил о ком-то с такой ненавистью в голосе, с таким ядом.
– Что ж она сделала? – спросил Лука. – Коль не хочешь – не отвечай.
Владлен усмехнулся, да так горько, что сердце Луки заныло.
– Сестра была у меня, но, как видишь, ее с нами нет.
– Убила?
– Сварила, – бросил Владлен.
«И ты молчал?» – хотел было воскликнуть Лука, но язык прикусил.
Выходит, Владлен все эти годы прятал за улыбкой боль, а окружающим и невдомек было, что веселый юнец такой кошмар пережил.
Они вышли из Ярилова града, спустились к каменистому берегу. Речушка оказалась мелкой, но чистой, с прозрачной прохладной водой. Лука бросил одежду на землю и огляделся, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за ними.
– Все шрамов своих стыдишься, – укоризненно сказал Владлен.
– У тебя они тоже есть, – откликнулся Лука. – Да только не на теле, а на душе.
– Откуда тебе знать?
– Чувствую.
Лука не соврал – каждый рубец, каждую старую царапину на сердце Владлена он чувствовал с тех пор, как испил его крови. Знал, тяготит что-то друга, вот только понять не мог, что именно. Теперь понял.
Владлен скинул рубаху, потер уродливый шрам, растянувшийся от шеи до груди, и криво улыбнулся.
– Упырь, – пояснил он.
Лука повернулся к нему спиной, задрал рубаху и тихо сказал:
– Железный прут.
– Убил бы его, – неожиданно зло сказал Владлен.
– Думаю, Псарь свое получит, – бросил Лука как мог безразлично.
– Это не то! – горячо начал Владлен. – С каким удовольствием я бы сам показал ему, каково это, когда тебя по ребрам прутом охаживают!
– Он силен и безжалостен.
– Но не бессмертен.
