И смерть настигает их где угодно: может идти человек по дороге и просто упасть навзничь. Сам видел.
– Страшное дело, – пробормотал Всеволод. – И что делать теперь?
– Ловить ведьму! – выкрикнул Владлен. – А как изловим – в цепи! Должна она ответить за все, что совершила! Заставим ее отменить колдовство, а коль не захочет…
– Пытать будешь? – спросил Лука.
– Буду, если потребуется!
– Откуда ты такой бойкий? – удивленно спросил Доброгнев.
– Так из безымянных земель! У нас там с ведьмами разговор короткий!
– Прав Владлен в том, что если колдовство это, то Чеславу найти придется, – согласился Елисей.
– И никому, кроме вас, я доверить это не смогу.
Владлен с готовностью кивнул, а Лука лишь устало прикрыл глаза. Снова охота… Охота, к которой его, в отличие от Владлена, не готовили.
– А мне что делать? – спросил Всеволод.
– Отдыхать, друг мой, – строго ответил Елисей. – Беречь тебя буду как зеницу ока.
– Царь ты теперь, не дело тебе со мной возиться, – возразил Всеволод.
– Найду того, кому доверить это можно, но и сам о тебе не забуду.
Ты ведь жизнь мне спас. – Елисей мягко улыбнулся. – А ты, Доброгнев, приведи-ка семью свою.
Лука заметил, как вчерашний царь рукой махнуть хотел, чтобы одного из дружинников отослать, но опомнился, поднялся со скамьи и вышел из палаты.
– Что делать думаешь? – спросил Владлен.
– Не хочу правление с казни начинать, – ответил Елисей. – И так смертей много, зачем их множить? Да и жену его вдовой делать… Не по нраву мне это.
– Сердце твое не озлобилось, – заметил Лука.
– Хорошим ты царем станешь.
– Стараться буду, но ошибки людьми нас делают. Нельзя идти и не оступаться, сам понимаешь.
Лука понимал, потому кивнул и задумался.
Казалось ему, что доведут они Елисея до Ярилова града, на трон усадят и отправятся куда-нибудь туда, где колосья до самого горизонта, а солнце ласковое и яркое. И никаких колдушек. Но Доля и Недоля по-своему задумали – ему ли с ними спорить?
– Чего смурной такой? – Владлен заглянул Луке в глаза.
– Не хочешь охотиться?
– К такому меня не готовили.
– А разве это не в твоей природе? Когда ты меня порвать хотел, я и думать забыл, что охотиться тебе не приходилось прежде.
Владлен улыбался, а у Луки от воспоминаний о ледяной реке кости ломило.
Жуткая тогда вышла ночь, одна из худших в его жизни. Снова на цепи у Псаря оказаться было мучительно больно, а преследовать друга – и того хуже. Ничего не видел Лука, обратившись, только Владлена, бегущего впереди.
