Но сейчас постараюсь сделать так, чтобы его судили, как обычного гражданина Фересии.
Вряд ли Оливия его расслышала. Она вошла в то особое состояние, в котором все освобожденные по крупицам воспоминания хлынули разом.
— Дальше все застилает туман. Слышала, что папа напал на королевских гвардейцев и был убит. Ты приходил, я повторяла одни и те же слова, а сама думала, что ты уже догадался. За счет меня Стефан удвоил свою силу, и в поединке с ним ты был обречен. Мама тоже так говорила. Я убегала к себе, как только ты появлялся на пороге.
.. На третий день она сказала, что я держалась за счет шока. Магии во мне больше нет и жизненный ресурс исчерпан. Она запретила вставать. Еще приходила королева, твоя мать… Они запирались с моей, а мне было все равно.
Князь всегда считал целительницу, Робертину Бланш, великой женщиной. На его глазах она поддерживала жизнь у пятидесяти раненых одновременно. Королева Клавдия не скрывала, что без ее помощи не забеременела бы. Ни он, ни Стефан ни появились бы на свет… Конрады достойно отплатили Берте Бланш за ее службу.
Зяблик дернул крыльями и вернулся на плечо к министру. Родерик опомнился, подхватил Оливию за талию. Коснулся губами шеи.
— Это все уже свершилось. Помни, что я кругом виноват. В последний момент понял, что нельзя тебя отпускать и жениться на нелюбимой. Вместо того чтобы забрать с собой, наплевав на приличия, оставил в столице. Я мог бы учесть, что семья попытается тебя отговорить, но то, что случилось… Это не укладывалось ни в какие мои представления.
Тогда мы со Стефом еще были друзьями. Я не видел наклонности брата, а поплатилась за это ты.
Лив попробовала отстраниться, но тщетно. Родерик спрятал лицо у нее в волосах и дышал не менее тяжело, чем она несколькими минутами ранее. Страх за него, как всегда, подействовал отрезвляюще.
— Не заметь король тот поцелуй, то вряд ли бы что-то случилось. Он не обращал на меня внимания. Это ты постоянно попадал то в госпиталь, то к нам домой. Для него я была полезным винтиком, продолжением своей матери, не более.
И вдруг он понял, что я набиваюсь к тебе в любовницы. О помолвке стало известно только на утро…"
"Родерик покачал головой. Вероятнее всего, план использовать Оливию в своих целях у Стефана появился гораздо раньше. Но юная Светоч была слишком близка к его брату и матери. Стеф постоянно дразнил его тем, что «девчонка вила из него веревки» и, подсмотрев поцелуй, зная Родерика, сообразил, что помолвка все же последует.
