"
"Я же не собиралась отказываться от своих слов. Эти два мальчика и две девочки слишком много времени проводили вместе. Переживали общие горести, радости и страхи. Их магии слишком часто сплетались между собой, и сейчас никто бы ни поручился, как повернется судьба.
Так вышло, что с оговорками я стала для обеих девочек второй мамой. Ангелина обожала Аурелию, и гостила в той семье при любой возможности. Бекки от родной мамы тоже не отказывалась, но все же мы с ней были ближе, чем с дочерью Родерика, — приходилось заниматься ее даром, потом переключаться на целительство… и вдруг вспоминать, что почти запустили школу.
Дейв же тянулся к Эдварду и Родерику, возился с Арчибальдом и Эдуардом, а со мной иногда вел себя так, словно это ему, а не нашему младшему, скоро исполнится пять. В общем, девочка в ее семнадцать и мальчик того же возраста — это как два континента, весьма далеких друг от друга.
— Я не понимаю, а вы сами! Разве вы когда-нибудь сомневались, что Родерик Конрад — ваша судьба? Вы не слушали никого, вы шли к нему.
Вы даже, когда он организовал собственную смерть, помереть ему не дали… Почему в вашем случае это была любовь, а в моем — полудетская прихоть?
Тренировочное поле опустело. Братья и Ангелина ушли ругаться дальше. Сейчас их найдет Лиам, и старшим придется угомониться. Наш средний мальчик рос очень нервным. У него иногда случались приступы судорог. Зато тьма, по всей видимости, обошла его стороной.
Конечно, я могла бы ей ответить, что это другое, но я постаралась быть честной.
— Не забывай о разнице в возрасте. Я выросла, не сомневаясь в его обожании. А когда у меня появились вопросы, то я все-таки нашла в себе силы остановиться, позволив решать ему, чего он хочет.
Не рассказывать же ей про первое зернышко тьмы. Эту кракову традицию никто не отменял, и, если Бекки втемяшится, то мы… Ох, бедная моя мамочка. Чем взрослее становились дети, тем лучше я ее понимала.
— Я не возвращалась к мыслям о нем много лет, считая, что у каждого из нас своя жизнь. Поэтому, прости, Бекки, ни одну историю любви нельзя сравнить в деталях.
Но, пойми, препятствия должны быть извне, а не внутри. Вот тогда можно идти напролом и биться до конца.
— Что же мне делать? Иногда мне кажется, что я больше не в силах прожить еще один день в этом подвешенном состоянии. Я видела его с фрейлиной, которая старше его на два года.
Так, срочно поговорить с Родериком. Надрать уши Дэвиду. Или в обратном порядке…
— Давай я напишу Летиции. Она тебя обожает.
