Но как мы без тебя… А если Тахия или Загот… Главное, чтобы получилось обезвредить нелюдя, чтобы не встал больше, — невнятным шепотом бормотала Стелла.
Из молельни показался Эдвард с посиневшими губами. Из-за спины брата вынырнул Лиам.
— Когда начнется… Уже началось? — подпрыгивал младший принц.
— Наша армия готова отражать любые атаки. Мои генералы пока в расцвете, а потом подрастет новое поколение, — заметил князь, потрепав по волосам обоих племянников по очереди. — Позвольте мне переговорить с Эдвардом.
Через час Родерик вступил на порог другой спальни. Нужды прятать свою мощь больше не было. Невидимые артефакты с тихим звоном сыпались на пол, и там разлетались в магическую пыль.
— Вставай, Стеф. Вставай, ублюдок. Наше время истекло.
Глава 111
Родерик не ожидал, что при виде заспанного лица с темными кругами, его накроет что-то кроме обжигающей ненависти. И, тем не менее, он вдруг увидел перед собой Стефа в детстве — взъерошенного, потому что не выносил стричься, и расцарапанного.
У брата была сумасшедшая страсть лазить по деревьям, с которой родители безуспешно боролись. Родерик моргнул, чтобы отодрать от себя липкие нити воспоминаний.
Слишком их много за последние дни. Вот и расчувствовался… И вообще, если уж хочется что-то вспомнить, то лучше сконцентрироваться на той личинке, которую прикормил внутри себя Стефан. Она грозила пожрать целое королевство.
Его Величество не сразу сообразил, что случилось. Ну, или успешно делал вид, что перепады магии повлияли на трезвость сознания.
— Ночь на дворе. Убирайся к краку, придурок. Успеешь сдохнуть завтра, — ворчал он, нетерпеливо скидывая с себя покрывало и поворачиваясь к брату обнаженным задом.
Король, как обычно, почивал без одежды. И Родерик впервые допустил мысль, что такое гладкое поджарое тело пятидесятилетний Стефан, избегающий физических нагрузок, имел не только за счет хорошей наследственности и усиливающих энергию процедур.
Вспыхнули светильники. Забренчали дутары, заверещала зурна.
Князь заставил заиграть весь маленький оркестр для медитаций, который Стефан держал у себя в спальне. Все инструменты тянули одну и ту же ноту, грозившую оборваться в любой момент.
— Эй, ты же мечтал убить меня? Я дарю тебе такую возможность. Сегодня все для тебя, Стеф. Когда ты, кстати, решил от меня избавиться? Лет в десять, помнишь, закрыл от отца, не дал тому меня избить… Зачем и старался? Я слышал, недавно ты ударил Эдварда. Так что все повторяется.
