Дышать, правда, стало тяжелее, не находите? — это вроде бы сказала Грета. — Она не должна погибнуть. Не может вот так. Я права?
На минуту или около того наступила тишина. Или я все же отключилась… Потом раздался голос. Родной и, как всегда, уверенный.
— Зеркис, забирайте девочек. Истощение у обеих. Обеих в стазис.
А это снова Летиция:
— Вы сумеете вытащить мальчика? Я могу вам помочь? У меня курсы магического реаниматолога с отличием.
Наверное, он ответил ей жестами.
— Обыщите здесь все. Ищем бумаги с печатями лаборатории.
Любые письма… Дэвид в коме, но сейчас ему ничего не угрожает. Зеркис, хватайте его под колпак с максимальной защитой от внешнего воздействия. Допуск только мне. Ясно?
Его слова доходили до меня медленно. Но там было что-то важное… Дейв больше умирал. Родерик обязательно что-то придумает. Он всегда как-то выпутывался.
Маг сжал мои плечи и слегка потряс.
— Нахаленка, ты как, слышишь? У меня есть хорошая новость. Дэвиду нужно влить прилично крови, и подходящая темная, от близкого родственника, у нас есть.
Только один нюанс, теперь мне точно нужна степень родства.
— Дэвид что-то сжег у себя на столе, — упавшим голосом сообщила Летти. — Остались одни уголки. На одном, действительно, печать.
Родерик прижался губами к моему виску.
— Вот так, родная. Я почти не сомневаюсь, что знаю, что там было написано. Но рисковать мы не можем. Готова ли ты принять мою помощь как менталиста? Никого лучше, кого бы я согласился подпустить к тебе, я все равно не нашел. Я помню, что ты была против.
Но нам срочно нужно то, что скрыто в твоей памяти.
Я кое-как кивнула.
— Ты меня возненавидишь. Но, ради всего, что тебя дорого, спаси Дейва.
— Я тебя люблю. И я тебя знаю лучше, чем ты сама. Выкинь все пустые мысли. Сейчас поспи пару часов. Я пока восстановлю мальчику основные потоки.
Меня куда-то понесли на узких носилках. Как раненого солдата. Если Родерик поручил это другим, значит, сын по-прежнему под угрозой... Какие же длинные в Гретхеме коридоры.
Глава 91
Сон не шел.
Пока я лежала, в большой кровати в своей второй спальне, прилепленной к покоям Родерика, я пересчитала всех бабочек на балдахине. В моей родной спальне такой ерунды, то есть балдахина, не было.
Так что первое (или второе, или десятое), что я сделаю, когда все придет в норму, это выкину эти дурацкие навесы — и намек на него над кроватью Родерика, и эту ерунду здесь. Да и зачем мне вообще две спальни. Что за чушь? Останется только одна.
— Да, три тебе ни к чему.
