Миссис Паладиос к чаю и не притронулась. У нее начиналась истерика, которая так же резко оборвалась. Кто-то из военных применил ментальное внушение, и теперь женщина молча таращилась в стену.
О ней необходимо позаботиться. Я связалась с доктором Зеркисом. Тот не ответил сразу, однако открыл доступ для шести посторонних в свое крыло.
Каково же было мое состояние, когда в приемной Бартоломью нас встретила Лидия. На первый взгляд, здоровая, хотя и бледная. Лицо опять опухло от слез — но на такие мелочи никто из нас не обращал внимания.
Элиния издала хрип, и поводов беспокоиться за нее стало еще больше. После того как подоспевший доктор огрел ее оглушающим заклинанием, лучше всего подходившим для острого шока, и забрал с собой, Лидия более-менее прояснила нам, что произошло.
— Родители сначала восприняли в штыки, что я больше не фрейлина и отзываю претензии к пансиону, но папа быстро согласился, услышав, что я хочу вернуться в школу в следующем году. Мама заупрямилась и требовала документ о том, что я отработала во дворце что-то около недели, а также — чтобы я забрала оттуда вещи.
Но я безумно боялась там появляться. На меня паника накатывала. И ей рассказать не могла. Тот человек… Он заставил его гладить. Не только в тот вечер, когда вы застали нас на балу. Я знала, он ждал, что я вернусь.
Речь становилась все более сбивчивой. По лицу прошла судорога. Бертрам и его люди явно были здесь лишними. Они потихоньку пятились вон.
— Он мертв, Лидия. Ты не увидишь графа Санти ни во дворце, ни где бы то ни было.
Он разозлил землю, по которой ходил. И прибрежные воды, получается, тоже.
Я снова гладила ее по руке. Все шло таким кувырком, что не успела я поверить в вероятность самой страшной развязки, как прямо сейчас переваривала, что наша Лидия с нами.
Девушка отдала любимый браслет приятельнице во дворце — лишь бы та согласилась надеть личину и под ней открыть шкафчик Лидии. У подружки не было другого повода там находиться, когда королева отсутствовала, в то время как Лидия уже получила бумагу об увольнении и обязывалась вынести свои вещи за двадцать четыре часа.
"
"— Но даже это мне не помогло справиться с истерикой. Пилюли доктора перестали действовать, но он оставил пропуск в мою палату. Я вернулась еще вчера и проспала чуть ли не сутки.
— Иди к маме, детка. Она, наверняка, погружена в сон, но рядом с тобой ей будет спокойнее. За минувший день она прошла через ад.
Я вылетела из госпиталя с тяжелым сердцем.
