Потом я лежала, уткнувшись ему в шею, совсем без сил, и слушала, как снаружи по подоконнику и ставням гремел дождь.
В какой-то момент обнаружила, что его грудь и даже локоть мокры от моих слез, а я продолжаю плакать. Маг принес мне воды, как обычно, не стесняясь наготы. Почему-то вспомнилась та ночь, когда он отпаивал меня после кошмаров, вызванных ментальным срывом.
— Моя чудесная женщина, тебе даже слезы идут. Хотя еще чуть-чуть и я начну списывать их на свои грехи. Было так хорошо или так плохо?
— Ро-де-рик, ты специально, да.
Не ты ли меня дразнил двадцать лет назад, что я постоянно реву от сильных эмоций?
Если он напрашивался на комплименты, то он их и полностью заслужил. Я попробовала ему объяснить, что ничего похожего не испытывала, — и расплакалась еще больше.
Снова ключевая холодная вода. Снова поцелуи по всему лицу.
— Лив, ты поплачь, но запоминай. Все наши ночи будут такими. Большая часть — точно. Это чудовищно, что мы столько лет провели порознь… Не слишком похоже, что ты была замужем.
Все-таки придушил бы я этого Клемента. Я же самонадеянно верил, что в этом отношении все у меня нормально… Я был дураком.
Думать о покойном супруге в такую минуту я не могла. Говард, действительно, считал близость между мужчиной и женщиной постыдной необходимостью, проявлением животного начала. Причем мужского. Он жалел меня за то, что пришлось узнать его и с такой стороны.
— При чем здесь это, — всхлипнула я. — Я просто плачу. Ты со мной, ты живой. Чего мне еще желать. Посмотри, все вокруг завалил цветами.
Ты нормально себя чувствуешь?"
"Я имела в виду, не ощущал ли он дискомфорт из-за такого впечатляющего выброса темной материи. Однако, возможно, это море цветов, доходившее почти до уровня кровати, мешало ему передвигаться по комнате. А вдруг у этих небольших обсидиановых бутонов шипы, как у настоящих роз?
Подняла одну, поднесла чуть ближе к лицу — цветок сразу же развеялся в пепельное, а затем и в полностью прозрачное облачко. И таких здесь сотни, если не тысячи.
— Великолепно, Нахаленка, — он обвел рукой спальню.
— Это выражение признательности. Тебя успокаивала роза в единственном экземпляре, а так, согласись, ведь тоже красиво.
Я и не думала с ним спорить. И вместо ответа прижалась щекой к его плечу. Единственное, что волновало, это как бы не вернулись наведенные воспоминания. За столько лет я привыкла, что зараза, которую Стефан запустил мне в голову, реагировала на сильные переживания — чаще всего связанные с Его Высочеством.
