Он предостерегающе зарычал.
— Это опасно сейчас, Нахаленка. Тьма берет вверх, когда я утомлен, подавлен. А я дико ревновал. Я сходил с ума. Зря ты ты пришла этой ночью. Возьми любой из артефактов с пола и бей прямо в грудь. Мне это ничем не грозит. Посплю еще часа четыре, и ты будешь в безопасности.
Какой он упрямый. И с годами почти не меняется.
Возбуждение, страх показаться неуместной, боязнь боли — нет, это не тот коктейль, который добавляет женщине уверенности в деле соблазнения любимого мужчины. Но отступать я не собиралась все равно.
Он все тот же Родерик. Он уже десять раз мог овладеть мной, а не изображать изваяние и не вести беседы после того, как я проснулась.
— Поцелуй меня немедленно. Что мне твоя тьма? Когда она меня пугала? Постарайся нежнее. А то утром будешь лечить мои синяки. Je veux faire l'amour avec toi *, Родерик. Так ясно? Или повторить по-ферес…
Но договорить он мне не дал, потому что накрыл рот губами.
Мы целовались до тех пор, пока я не перестала ориентироваться в пространстве.
Теперь я могла только тянуться к нему, льнуть. Хлопать глазами в темноте и вдыхать его запах.
В какой-то момент он перекатился на спину и потянул меня на себя, одновременно стягивая сорочку.
— Мне никто еще так доходчиво не объяснял, Нахаленка. Твой аллейский великолепен. Обязательно поблагодарю Летицию.
* Je veux faire l'amour avec toi — хочу, чтобы любил меня/занялся со мной сексом (фр)
Глава 85
Ранним утром или же поздней ночью до меня дошла истина. Родерик занимался со мной… этим не для того, чтобы выровнять магический баланс или снять возбуждение — ему, кракова бездна, это доставляло удовольствие.
А смотреть, как я млею от радости и забываю самые простые слова, нравилось едва ли не больше.
Он никуда не торопился. Он ничего не стеснялся. Он изучал мое тело так внимательно и самозабвенно… Прямо как я на каникулах готовлюсь к новой теме, чтобы добавить ее в свой курс.
Князь был бесподобен и преподавал с настоящим рвением. Я тоже позволила себе увлечься предметом.
Ласкала его в ответ. Целовала… не только в губы! Снова была маленькой восторженной дурочкой, которую он тащил вперед, не давая усомниться, можно или нельзя.
Родерик упивался моим восторгом. А я узнала, что в самые яркие минуты повторяю одно и то же аллейское ругательство. Сначала тихо и шепотом, затем громко и с упорством шарманки. Заканчивалось все тем, что это стыдное слово я то растягивала, то выкрикивала залпом.
Так повторилось несколько раз.
