Таких в их мире сохранилось немного, и Фересия, наверняка, дорого заплатила за то, чтобы правитель смог выглядеть молодцом.
— Спорим, ты явился просто так? Не чтобы отравить меня или пронести какую-нибудь смертельную дрянь. В этом дворце такое провернуть было бы легче. Нет, ты будешь взывать к… Чему? Ну, я жду. Начинай, брат.
Стефан скрестил ноги и сложил локти на коленях. Он держался с вальяжностью, которая должна была запугивать слабых и производить впечатление на женщин. В Родерике росло раздражение.
Впервые Стеф заговорил с ним так.
Вызывающе, без уважения. Как будто снял маску и наслаждался эффектом. Его Величество демонстрировал, что возврат к худому миру, до этого длящемуся десятилетиями, уже невозможен."
"— Что ты расселся, как курильщик кальяна? — Родерик вслед за королем убрал в сторону почтительный тон. — В былые времена я бы завалился рядом на подушках. Ты не хуже меня знаешь, что мы сейчас теряем оба. Да, я желал отыскать, что в тебе осталось от Стефана, моего брата, и, как это ни дико, предложить помощь.
Откажись от трона добровольно, и я закрою тебя в Сулейми. Да что там этот бедлам, тебя поселят в отдельном замке, со всеми почестями. Я дам слово, что ты будешь не в меньшей безопасности, чем сейчас.
Родерик злился на себя. Совсем не это он обещал Лив. Идеальным вариантом были бы суд и огласка. Несколько десятков исковерканных женских судеб. В высшем обществе поселился страх перед непонятными исчезновениями молоденьких девушек. Его служба собрала подробные доказательства в двенадцати случаях, а всего они обнаружили свидетельства о тридцати шести жертвах с характерными магическими ожогами.
Примерно половина из этих девушек выжили, но рассказать ничего не могли. Все поголовно получили блоки. К надзирателям, разумеется, никто не обращался. Пострадавших лечили дома и пытались сохранить нападение в тайне — чтобы потом выдать дочь замуж или, как минимум, не замарать доброе имя семьи.
Жертв могло быть гораздо больше, чем они приписывали королю. К тому же ими становились и девушки из других сословий.
Часто родители их даже не искали. А еще имелся Санти, другие полоумные придворные, заинтересованные в том, чтобы поддержать угасающую молодость и стать, — при полной поддержке своего монарха.
Не обошлось без случайных жертв. Таких, как отец Лив.
Если следы преступлений замечали те, кому не положено, то сразу отправлялись в мир иной. Бывали случаи, что расследование затевали не в меру любознательные надзиратели.
