Подобные расчеты были максимально далеки от романтики, но Родерик, сидящий вплотную ко мне, заставлял трепетать так, словно мне снова восемнадцать."
"Я собралась выдать ему эти размышления одно за другим, как и положено взрослой женщине, состоявшейся магически, а вместо этого пробормотала внезапно охрипшим голосом:
— Зачем, Родерик? Ты намерен разозлить Стефана — это такой политический ход? Продемонстрировать всем, что ты больше не оглядываешься на короля… Что ты хладнокровно шатаешь под ним трон.
Его лицо оказалось слишком близко к моему.
По-моему, это я расшатывала под собой стул.
— Нет, Нахаленка, я намерен держать тебя рядом с собой на правах твоего жениха. Ни одного дня раздельно, ни одной ночи в разных домах. Если помнишь, это пари многие восприняли как попытку ударить по школе. Сейчас все твои недоброжелатели заткнутся. Тебя можно будет обвинить разве что в амбициях стать королевой.
Он прижался губами к моему запястью. Кровь стремительно разгонялась, потому что в такие минуты огненные потоки подавляли все остальные.
Нет чтобы расчетливая земля или предприимчивый и инициативный воздух...
— При чем здесь Гретхем, Родерик… Мы говорим о том, что несоизмеримо важнее. Как только тебя казнят, ни этой школы, ни меня в ней больше не будет. О чем ты вообще?
— Да? И ты готова отказаться от своей Серены, от десятков других девочек? От возможности обучать высшей магии девчонок, не имеющих ни титула, ни денег? От сети государственных школ, от международных обменов, от новых образовательных инструментов, от исследований в области педагогики… Я могу перечислять бесконечно.
Это дело твоей жизни.
Ему в очередной раз удалось меня удивить. Был ли кто-нибудь, кроме родной матери, кто когда-нибудь знал меня лучше.
Его губы поднялись выше, к внутренней стороне локтя. Я застонала, потому что это единственный внятный ответ, который я могла ему дать. Потом зарылась свободной рукой в его волосы и постаралась не заплакать. Глупо, сентиментально, но что мне еще делать, если его нежность мгновенно превращает меня в обыкновенную любящую женщину.
— Ты нужна мне, — сказал Родерик, внезапно отпуская мою руку. Он смотрел серьезно, однако глубоко в синеве его глаз плескалась улыбка. — А тебе нужна твоя школа. Забудь раз и навсегда о том, что нам надо прятаться. Я запросил ускоренный развод. В Элидиуме очень своеобразное представление о браке. Если доказать, что мы с Аурелией никогда не любили друг друга, то его как будто и не было вовсе.
